– Походил по комнате, покрутил плечами, а потом аккуратно достал слипшийся пакетик и положил его досохнуть окончательно на батарею. Она, конечно, не топилась – август на дворе, но подоконника в комнате не было. А так создавалось ощущение сушки, некоего процесса. Потом я взял нож и шпроты в руки, и снова положил на стол. При моём тогдашнем аппетите от этих копчёных килек за одну минуту остались бы только воспоминания. И все равно никакой сытости. Попил я холодного кипяточку и отправился на воздух. Не поверишь, но мои глаза автоматически устремились не на дома или людей, а на асфальт. Они высматривали потерянную мелочь. За полчаса зрение обогатило меня на два рубля наличными, которые можно обменять в магазине лишь на коробок спичек. Мозг мой лихорадочно вспоминал, где я видел фонтан, куда бросают монетки на счастье? И как-то само собой ноги вывели меня на Фонтанку. Там бронзовая фигурка – Чижик-Пыжик на гранитной жёрдочке у самой воды. Но до неё метра два, не дотянешься. Да и монетки, которых на моих глазах отлетело от птички в серую воду общей суммой на обед и ужин, всё рано падают в Фонтанку. Бульк! Бульк! Так же и в животе у меня. Бульк! Мне казалось, что прохожие и зеваки, топчущиеся у Чижика, слышат только мои бульки. Неудобно. Пришлось уйти несолоно хлебавши. Ты, думаешь, я не пробовал заработать своей профессией? Ещё в перерывах между занятиями на курсах по рисунку пробовал. Пошёл на Невский проспект, опёрся на перила Аничкова моста, прямо под мордой коня – если образно. На одной стороне альбомного листа написал фломастером – «портрет – профессионально и недорого». Еще даже не появился первый клиент, а уже какие-то грубые пареньки выросли из-под земли и заявили, что я должен заплатить за аренду места, то есть куска асфальта и перил моста. Причем деньги надо отдать вперед, а там – сколько заработаешь, дескать, всё твоё. А платить-то мне нечем. Скандалить в незнакомом городе бессмысленно. Всё же я рискнул и остался. Но немного позднее я заметил, что эти же парни подошли поболтать к патрульной полицейской машине, которая торчала у тротуара. Вскоре один из стражей в форме не спеша подошёл ко мне с вопросом: есть ли лицензия на частное предпринимательство? Забрать меня не забрали, но поневоле пришлось уйти с лобного места. Пытался тем же самым заняться у Зимнего дворца – закончилось аналогично. Перешел на другую сторону Невы, к Ростральным колоннам, но там только свадебные пешие кортежи. Туристы на телефоны друг друга щелкают. Никто не гонит, но и желающих запечатлеть себя на бумаге, также не нашлось, ни одного человека. Это я экспериментировал ещё относительно сытый и смелый, а у голодного человека и глаза другие, и уверенности нет. Исходит от него один негатив. Поэтому в ту недобрую пятницу и пробовать не стал, кого-то рисовать за деньги. Побрёл в сторону общежития, там, хоть и занять не у кого, но, по крайней мере, мог напиться воды вдоволь. По пути удвоил свой капитал – ещё два рубля нашёл. А зачем мне два коробка спичек?! На кухне их всегда несколько штук по разделочным столам валяется, только их есть нельзя. Подумывал, продать наручные часы. Но, во-первых, торговаться надо уметь, а, во-вторых, кому они нужны? Иду, звеню себе мелочью в кармане. От этого звука – всё-таки четыре монетки – и на душе стало веселее. Вот в таком добром расположении забредаю в магазин самообслуживания. Конечно, в продовольственный. Смотрю на сосиски из сои в упаковках по десять штук, на толстенькие сардельки из аналогичного сырья, и таким мне всё вкусным кажется, что прямо тут бы в сыром виде сожрал! Целлофан бы всё-таки снял – до такого края я ещё не дошёл. Кошачий корм тоже проигнорировал. Глазею, нюхаю – мечтаю, что в первую очередь куплю на стипендию. Прохожу в хлебный отдел: одной рукой бодрю себя звоном денежек в боковом наружном кармане куртки, а другой рукой беру батон и засовываю его в огромный внутренний карман. Кто-то мудро кроил эту джинсовую куртку, сделав глубокие, можно сказать, ниши вдоль всего пояса. Там пятерых котят можно спрятать. В общем, стащил я батон. Пока передвигал ноги к выходу, каких только отговорок не прокрутил в голове на случай задержания. Моих-то четырёх позвякивающих найдёнышей хватало только на десятую часть этой добычи. Честно скажу, особого страха не испытывал, но, когда уже на улице повернул за безопасный угол – весь покрылся испариной. Вытер лоб рукавом и… ветер до общежития меня сопровождал только попутный! Запершись в своей комнате, я не делил, а священнодействовал, когда разрезал этот прекрасный полновесный батон на три части. Выходило даже побольше, чем пайка в блокадном Ленинграде. И это – не считая шпрот! Погоди-погоди, Наташенька, ты что – плачешь?
– Это добрые слёзы…
– Вот нагнал я тоски! Давай-ка нашими мензурками чокнемся – за любовь!
– С удовольствием.
– Пей до дна, там много их в дверце торчит! Ещё возьму…
– Не вставай, теперь сама! – слёзы у Наташи после такого тоста сразу высохли. Она быстренько принесла на постель еще два карликовых шкалика и замерла, о чём-то задумавшись.
