– Что это за чудное видение!? Мне мерещится или на самом деле я её где-то видел?
– Она месяца полтора подменяла учительницу по английскому языку в восьмом классе, – мирно промолвила Светла, широко распахнув бескрайние голубые глаза. – Тебе даже нравилась её грудь. Сейчас на ней это мешковатое одеяние, а когда платье с вырезом, то ты не замечал этих огромных очков и мышиного хвостика волос на затылке.
– Точно! Была у нас такая. Ну, у тебя и память! Не уступает ревности… К ней мы не пойдём. Тем более, она нас в спальню не пустит, – попробовал пошутить Рощин. – Вернёмся?
– Как хочешь… – шепнула красавица.
Проём в заборе остался прежним, но твёрдая и надёжная дорожка почему-то скрылась под водой, море хлюпалось по всей её длине. Живописец поплескал кончик кожаного ботинка в солёной влаге и резко обернулся, надеясь пробраться назад – в начало сна – через дворы между домами, но здания пропали. На их месте горбилась высокая глинистая гора, чавкающая словно живая. А Рощин с феей оказались в узеньком пространстве между двумя дровяными сараями, упирающимися боками в комковатый липкий откос сырой кручи. Здесь же, внизу, в тени кустика без листьев сиротливо сидели на брёвнышке двое мальчиков лет шести. Они с удивительно грустными лицами пытались забавляться с парой милых щеночков и котёнком. В обществе таких потешных четвероногих пушистиков ребята их возраста не тешатся через силу. «У них, что ли дорогу спросить? Хотя, какая здесь дорога?!» – подумал Влад. Ещё не услышав его вопрос, пареньки наперебой принялись сбивчиво объяснять то, что и сами не ведали, постоянно указывая чумазыми пальцами вверх на гору:
– Надо перелезть, а там видно будет.
– Да, куда?! – махнул рукой Рощин. – Почти на отвесную глиняную стену?!
Фея никаких советов не давала, молча наблюдая за столь быстрыми изменениями местности и метаниями любимого. Влад решил, что понесет Светлу назад на руках, шлёпая по неглубокой воде, залившей бетонку. Он уже собирался ей предложить именно этот, вроде бы единственный способ передвижения, но его ожидал очередной сюрприз. Между ним и морем вырос высоченный и крепкий на вид забор из колючих неструганных досок. По глади пошла зябь, а вода заметно поднялась и потихоньку переливалась в этот закуток через щели в изгороди. Рощин, наконец, понял – стоило ему отвернуться, и сторона, оставшаяся за спиной, менялась до неузнаваемости. Постоянство исчезло. Растворилось.
– Светлочка, подожди здесь – я заберусь на кручу и посмотрю, где выход, – художник поцеловал фею и, ожидая чего угодно, вновь встал лицом к холму. А тот уже превратился в пригорок именно такой крутизны, что по нему можно было подняться, не хватаясь руками за почву и не падая на колени. Светла взяла его под руку, явно намереваясь шествовать дальше вместе, и тихо произнесла:
– За бугорком в оба края тянется непроходимый овраг. Его не обойти…
Влад требовательно взглянул ей в глаза, но фея только головкой помотала:
– Я и городок этот не разрушала и не возводила препятствий на пути. Сон целиком твой: и море, и эта земляная гора, и училка английского.
– Опять – вещий?!
– Во всяком случае, похож на вещий.
– Растолкуй, пожалуйста, – попросил Влад. – До меня этот бред не доходит.
– Смысл самый простой. Нельзя вернуться назад той же дорогой. И вообще – невозможно вернуться. Только вперёд – безо всяких сомнений в нереальности происходящего. Смелей!
Петербургские послания Рощина с записями преступлений дошли до адресатов. Несмотря на строгий запрет публиковать сюжеты об убийствах и ограблениях в газетах и показывать по телевизору, шокирующие записи неизвестного сыщика-оператора без монтажа попали в виртуальную сеть и, что называется, взорвали интернет. Особенно много шума наделало видео, где сын известного свежеиспеченного олигарха, несясь на тяжелом джипе, сбивает на пешеходном переходе молодую маму с младенцем в коляске. Тело женщины, буквально, брызнуло в стороны сотней кровавых ошмётков, а коляска мгновенно сплющившись от удара, винтом отлетела метров на двадцать и прилепилась к фонарному столбу. Отпрыск вылез из машины, смачно плюнул в сторону клочьев убитой им женщины, потом сыпанул на тыльную сторону ладони светлого порошка и прижался к этой щепотке ноздрями. Спустя пару секунд, из пассажирского окошка высунулся парень с подведёнными ресницами и ярко накрашенными губами. Он нетерпеливо помахал рукой с визгливым возгласом: «Поехали уже!» Сынок, поворошив волосы на голове, произнёс сквозь зубы: «Подождём полицаев, вон они едут». Чувствовалось, что неведомый оператор-документалист поработал на совесть. Следующие кадры снимались с другого ракурса. На них полицейский капитан долго заискивал перед потомком миллиардера, потом, получив несколько купюр, козырнул: «Поезжайте! Свидетелей нет, и меня здесь не было».
