Во дворе нас уже заждались. С факелами в руках, мужчины сверяли рисунки. Рядом с ними стояла женщина по возрасту чуть старше папы. В простеньком деревенском сарафане, Богиню невозможно было отличить от обычных женщин, только глаза…серебристые и бездонные, как сама вечность. Услышав нашу возню, она вышла нам на встречу и с особой материнской нежностью, обняла меня за плечи. Я тут же ответила взаимностью. От мамы вкусно пахло свежеиспеченным хлебом, что даже аппетит разыгрался.
— Не беспокойся, дочка, — звонким, непривычным в человечьем обличье, голоском, начала Макошь, — Никто не пострадает. Обряд, от силы, займет четверть часа. К тому же кое-кто тоже попросился сюда в качестве поддержки.
Мама отвела левую руку в сторону и в том месте стал возникать из ниоткуда, женский силуэт, через мгновение получивший временное тело.
— Тетя Видана! — слишком по-детски взвизгнула я, кидаясь на наставницу с объятьями.
На самом деле, мне ее очень не хватает до сих пор. Пусть она никогда не была мне кровной родственницей и никогда не утаивала этого, но я все равно ее люблю как самую близкую и родную. Теперь моя вся семья в сборе.
— Милена, отпусти меня, а то задушишь! — проворчала она, — Вечно ты так: то забываешь свою тетушку в Нави навестить, то как дите неразумное, таращишься! Гляди, своими визгами волкодлаков напугаешь — бедняжки заикаться начнут.
— Их после нашего визита, больше там не водится, — иронично заключила я, игриво подмигивая наставнице, та весело хохотнула.
— Ну тогда измученного ими, лешего, не тревожь, — цокнув языком, тетя пригрозила крючковатым пальчиком.
Парни хоть и стояли чуть поодаль, но даже до сюда доносились их сдавленные смешки. Естественно, им редко предоставляется возможность лицезреть воспитательные моменты из жизни Карпатской ведьмы. Благо, тетя не решилась сразу же спросить меня на зубок выученные золотые сборы трав: какую травинку когда, где и чем собирать, как сушить, когда отправлять в котелок. Впрочем, моя память может их выдать в любом состоянии, даже если разбудить посреди ночи — проверяли. Папе бы моему пройти такой «курс молодого(и не очень)травника». Интересно было бы узнать, чья возьмет: упорство папы или опытность Виданы. В любом случае, битва изначально будет многообещающей.
— Приступим, — сухо оборвал ни о чем не подозревающий папа, уводя меня под локоток.
Вся группа поддержки, не являющаяся частью обряда, отошли чуть подальше. Меня подвели почти вплотную к начертанной формуле. Она напоминала два наложенных друг на друга, больших овала с маленьким внутри.
Мама встала в центр левого большого, как и папа в центр правого большого — они означали род. Я — в малом овале — как воплощение и продолжение рода. Родители подняли руки к полному звезд, небу, и приступили к обряду.
Сквозь набежавших дождевых туч, выползла круглая, как блюдце, луна. Никогда не видела подобного: от ее света протягивалась мерцающая дорожка, прямиком к моим ногам. Она напоминала узкий мостик через бегущую речку, так и хотелось наступить на него и дойти до самого небесного полотна. Сегодня даже звезды казались намного ярче, чем обычно — своими удивительными передвижениями, напоминали светлячков, которые с интересом наблюдали за ритуальными действами людей на земле. Подул пробирающий до кончиков пальцев, холодный ветер.
Тем временем, пока я любовалась небосводом и думала о вечном, обряд шел полным ходом. Над родителями, читающими, заклинания на непонятном языке, поднимались два сгустка энергии. Они казались пульсирующими и живыми — вот-вот вылезут два ярких страшных глаза и ехидно растянутый рот, но этого не произошло. Когда заклинание закончилось, эти две самопроизвольно «дышащие» тучки, двинулись на меня и остановились в метре друг от друга. Я скептично подняла взор вверх, ожидая подлянки и проливного ливня над головой.
Родители загадочно переглянулись.
— Скажем ей? — с улыбкой спросил папа, кивком указывая на меня.
— Нет. Сама узнает, когда время подойдет.
Они оба с непривычной теплотой снова уставились в мою строну. Ладно по маминым глазам мне всегда думается, что она всех насквозь видит, но сейчас то же ощущение сложилось и про папу — такой пробирающий до костей, взгляд. Судя по довольной растянутой от уха до уха (как можно представить под густой бородой), улыбке, от меня скрывают что-то хорошее.
Подмигнув друг другу, вернули своим лица серьезность и продолжили зачитывать очередное заклинание.
Ветер усилился до ураганного. Факелы в руках друзей потухли как свечки, разбуженные сильным сквозняком. Впрочем, в них не было необходимости — лунный свет был очень ярким и стало светло, как днем. Сгустки, нависшие над головой, синхронно соединились в одну зловещую массу серого цвета, которая медленно спускалась на голову.
