Неудача вышла досадная, но не такая, чтобы опускать руки. Хоть руки эти и тряслись от усталости.
Если этот проход закрыт, значит, стоит пролезть по-другому.
До лестницы вниз пришлось двигаться спиной вперед. Спустившись на несколько ступеней, Лера с наслаждением встала в полный рост и размяла плечи. Если и другие шахты заканчиваются тупиком, её ждет долгая и бесполезная работа.
— Я проверю спуск вниз, вдруг повезёт, — шуршание, ударившее по ушам, заставило девушку покрепче сжать зубы.
Помехи. Значит, можно действовать на своё усмотрение.
Обходной путь
Ржавые ступени крошились под сапогами. Это было такое старое, знакомое ощущение ненадежности и ветхости самой последней опоры, на которую опрометчиво возложены все надежды. Жизнь — лестница. Можно упасть, даже если смотреть под ноги.
Спустившись, Лера стянула защитные перчатки и вытащила из уха непрерывно шипящий передатчик.
Заброшенное помещение, заставленное железными стеллажами и ящиками из почерневшего дерева, после душного гнезда вентиляции совсем не пугало. Дискомфорт бывает назойливее страхов. Скрюченная поза, затекшие плечи, голова, кружащаяся от недостатка свежего воздуха. После такого любой подвал покажется уютным местечком, если предоставит возможность встать в полный рост. Бетонный пол не трещит под ногами, норовя в любую минуту провалиться, а еще в зловещей темноте, среди склизких покрытых подтеками стен давно уже нет людей. Правда, в вентиляции их тоже нет. Неоспоримый плюс.
Нервное спокойствие прозябающих на улице мужчин Леру не тревожило. Да и с чего бы ей тревожиться. Те, кому она могла быть по-настоящему небезразлична, сами нуждались в помощи.
Лера не испытывала особого любопытства по поводу того, где оказалась. Когда жизненные потрясения случаются слишком часто, перестаешь воспринимать их с излишней остротой. Раньше подобное место наверняка бы её заинтриговало. Еще бы! Заброшенное убежище военных времен. Сейчас это была всего лишь тёмная, пыльная дорога, по которой можно пройти до цели. Девушка устала переживать и удивляться. Переживать вообще очень утомительно.
Налобный фонарик высветил беспорядочно расставленные железные и фанерные ящики, а так же распахнутую настежь мощную дверь, придавленную к стене опрокинутым стеллажом.
Клеёное дерево ящиков то ли от времени, то ли от влаги расслоилось и вздулось пузырями. Часть стенок топорщилась рыбьими жабрами. Их содержимое давно раскатилось по полу. Оттолкнув сапогом попавшуюся под ноги железяку, Лера направилась к двери. Немного поразмыслив, она все-таки заглянула в брошенный у самого выхода контейнер. Кто-то рассказывал, что немецкие войска перевозили с собой золото, переплавленное в слитки.
Вениамин всегда ценил роскошь, и слитку бы наверняка обрадовался. Прижимал бы им рабочие документы или тушил бы об него свои сигары. Лера даже улыбнулась, нарисовав эту картину в своём воображении.
Её директор никогда бы не поменял настоящий золотой слиток на высокопрочные бумажки. Или променял бы, купив на вырученные средства новые столы, тумбочки, матрасы, чтобы дооборудовать приют.
Девушка так и не разобралась до конца, чего в этом мужчине было больше: сочувствия или жестокой сдержанности. Лично для неё в кармане пропахшего табаком пиджака всегда находилась какая-нибудь конфетка, ручка или симпатичный ластик. Пару лет после самого первого неудачного удочерения Вениамин был ей лучшим другом. Удивительно далёкое время стелило солнечные лучи по первым корявым карандашным наброскам на разлинованных тетрадных листах.
Лера, с головой нырнувшая в воспоминания, даже не заметила, как расковыряла крышку одного из ящиков. Детским фантазиям о драгоценных находках не суждено было сбыться.
Идеализировать, впрочем, как и мечтать, всегда приятно, даже в не предназначенных для этого условиях. Приятно, но не безопасно.
В железном контейнере лежали крупные, пузатенькие, тщательно пронумерованные снаряды. Плотненько, как апельсины в ящике. Взрывоопасные такие апельсины, облезшие и рыжие от ржавчины.
Написанные белой краской номера и обозначения, еще можно было разобрать, если смахнуть пыль и повнимательнее присмотреться. Ни того, ни другого, Лера делать не собиралась. Старые снаряды могли сдетонировать от любого прикосновения.
Девушка совсем по-новому оглядела комнату. В углах ящики громоздились друг на друга. Левая стена блестела от влаги, зато ближе к выходу было достаточно сухо для сохранения запала, а прямо рядом с лестницей в вентиляционную шахту сиротливо лежала ручная граната. Именно её Лера небрежно отшвырнула в сторону носком сапога.
Как именно и что может сдетонировать, Лера точно не знала, но слышала, что неразорвавшиеся военные снаряды до сих пор с опозданием в более чем на полвека собирают кровавую жатву с вечно любопытных мальчишек, ищущих в полях опасные трофеи.
Если гранаты десятилетиями лежат в земле, значит, влажность имеет далеко не первостепенное значение.
