Теперь Лера очень тщательно, не без внутреннего содрогания, смотрела под ноги. Покинув склад, она с трудом удержалась от желания закрыть тяжелую дверь. В конце концов, снаряды пролежали тут не один десяток лет и, если не глупить, пролежат еще столько же, пока совсем не рассыплются в железную труху.
Коридор был пуст и не выглядел опасным. Скучная бежевая краска стен потрескалась и отходила, хлопьями засыпав пол. В войну, наверное, не стали бы красить, значит, это место было построено позже. Информации ощутимо не хватало. Как и что строили в Великую Отечественную, в какие периоды какое оружие появилось и многие другие аспекты истории, оказавшейся на удивление живой. Такой, что и пощупать, и… взорваться ненароком можно.
Обрывки историй, услышанных по радио или в душных классных комнатах, мельтешили в памяти, мешая, сосредоточиться и взять себя в руки. Кладбища военной техники, брошенные лаборатории, бункеры, базы, сверхсекретные объекты СССР, списанные в утиль, разграбленные или забытые. Окопы в подмосковных лесах, винтовки и каски, за долгие годы, вросшие в древесную плоть. Всё обо всем и ничего полезного.
Яркий луч фонаря населил пространство ломаными подвижными тенями, девушка заглядывала в комнаты, тщательно освещая каждую. В одних стояли железные столы, усыпанные разнокалиберными патронами, в других всё было обложено выцветшими чертежами. Похоже, тут изучали и проектировали снаряды. Железо проржавело, но сохранило видимую крепость, а с ней, вероятно, и убойность.
Заходить в складские помещения Лера больше не рисковала, полагаясь на беглый осмотр. Так было быстрее и безопаснее.
С каждой минутой, проведенной в затхлости пустых коридоров, девушке становилось все страшнее. О многочисленных снарядах думалось меньше всего, зато сердце сковывал ледяной ужас при каждом странном шорохе, неясном звуке, отраженном от стен. Вечный, детский страх перед темнотой. Внутри все вопит: «БОЯТЬСЯ НЕЧЕГО!», но тело все равно прошивает дрожью от ощущения взгляда, сверлящего где-то между лопаток.
Украдкой оглянувшись через плечо, Лера ускорила шаг. Оставаться на месте значило окончательно довести себя до нервной икоты. Следовало идти вперед и вспоминать здание заброшенного завода, в котором нож обманчиво легко вонзился в грудную клетку насильника, серебряными рыбками плясали на разбитом асфальте горячие гильзы, пылали жертвенными кострами бочки, под завязку наполненные каким-то мусором. Если там она справилась с собой, то чего трястись теперь, в относительно безопасном месте.
Раскаяние о когда-то содеянном сменилось странным, пугающим чувством удовлетворения. Она может за себя постоять. Она достойна быть рядом с Вениамином, наверняка давно переставшим считать чужие жизни. Если всё получится, и Виталик, и Артур, и даже Писарь примут её как равную, а если не примут, то «малышкой» или «деточкой» не назовут уже точно.
Собственную беспомощность в особняке Олега, а главное, последствия этой беспомощности Лера старалась не вспоминать.
В общей сложности девушка заглянула с одинаковым неутешительным результатом за четыре двери, две из которых были очень основательными и вели на оружейные склады. Еще три двери не открылись, но Лера не отчаивалась. Тут просто обязан быть выход, какое-то соединение, ведущее в новую лабораторию.
Под ногами зачавкала грязь, воздух стал ощутимо более влажным. Блестящая склизкая черная плесень расползлась по стенам, образуя причудливые наросты. Воздуха стало как будто меньше. Поёжившись, девушка плотнее прижала респиратор к лицу. Использовать кислородный баллон и маску, Зек велел только при распылении токсина или в случае крайней необходимости, коей пока не наблюдалось.
Ботинки вязли в болотистой жиже по щиколотку, но почти не скользили. Лера надела защитные перчатки, на случай внезапного падения. Дабы если что не соприкасаться открытыми участками кожи с омерзительной жидкостью.
В конце коридора фонарик высветил две железные створки, изрядно поеденные ржавчиной. Ведущая направо была закрыта и выглядела достаточно внушительно. Мощные горизонтальные панели из стали, крашенное красным «колесо» в центре с подходящей к нему широкой трубой, протянувшейся от верха до низа двери. Левая с таким же, только более компактным колесом оказалась приоткрыта, но не достаточно даже для того, чтобы протиснуться боком.
Минут пять Лера потратила на бесплодные попытки раскрутить красное колесо, не сдвинувшееся за это время ни на сантиметр в сторону. С классической идеей поворачивать направо на всех развилках пришлось попрощаться.
Дверь, ведущая в левый коридор, вросла в грязь до полного монолита. Ржавые петли повернулись с огромным трудом, чтобы приоткрыть дверь, девушке пришлось упереться одной ногой в стену и изрядно попотеть. Руки, предательски нывшие еще в вентиляционной шахте, теперь ощутимо тянуло.
Передохнув пару минут, прислонившись спиной к холодной и влажной стене, неразличимой сквозь наросты плесени, Лера протиснулась в получившуюся щель и замерла, напряженно прислушиваясь к тихому, но отчетливо различимому гулу.
