— В общем, чудна́я женщина. И эти советы она на полном серьёзе давала боевому генералу. Не знаю, как её не угораздило стать катеной и не проповедовать слово Творца. Но вернёмся к тому памятному дню. Король собрал нас за круглым столом и объявил, что с угрозой покончено. Что мы славно послужили отечеству и обезвредили ведьму, гордую мать трёх дочерей. Знаешь, в его словах угадывалось больше горького сарказма, нежели торжества. Так или иначе, с девочками нужно было что-то делать. Мы не могли оставить их отцу, тогда уважаемому амбассадору Ак'Либуса. Честно сказать, он и сам находился под подозрением. В тот год его, равно как и родителей Кассары, довольно милую супружескую чету из Эластана, неоднократно допрашивали. Запретили им впредь покидать остров. Оландо пришлось сделать публичное заявление о добровольной отставке, но правда такова, что король был вынужден отстранить его от дел. Кроме того, он не должен был знать местонахождение своих дочерей. Не должен был их искать. Ему сообщили, что все три погибли вместе с матерью.
— Отец, тебе это не кажется чересчур? — спросил Рэдмунд и мысленно сплюнул.
Из-за каких-то древних предрассудков отравить жену посла, забрать у него дочерей и объявить их погибшими? Немудрено, что с тех пор Оландо тронулся умом — а, главное, разве он это заслужил? Так ему отплатили за десять лет безупречной службы Ак'Либусу? За годы, в течение которых, если верить старшим, имперское влияние на остров значительно ослабилось, налоги и подати снизились и даже возникли предпосылки к установлению автономных международных торговых связей.
— И да, и нет — ответил киан Тоур. — С гуманистической точки зрения это было очень жестоко. Но необходимо. Только люди, сумевшие извлечь уроки из истории нашей империи, смогли бы решиться на такое. Мы не могли рисковать безопасностью острова в угоду одному человеку. Мы не могли также отослать девочек в Дом братьев и сестёр. Нет, очевидно было одно: необходимость о них позаботиться отныне возлагается на наши плечи, хотим мы того или нет. Киану Йэло такая необходимость не страшила: она уже успела к тому времени познакомиться с малышкой Балти-Оре и была рада принять её в семью, хотя киана Вилла настаивала на том, что ей куда сподручнее было бы удочерить старшую девочку, а не младшую. Что же касалось твоей матери и меня, наш выбор был очевиден. Только у одной сестры из трёх разница в возрасте с тобой и с Рэем составляла больше трёх сезонов, что позволяло нам выдать её за родную дочь. Фэй сразу понравилась бойкая рыжая девочка, и нам ни разу в жизни не пришлось пожалеть о решении взять её с собой в Рэди-Калус.
«Не говоря уж о том, что от неё одной больше толку, чем от обоих моих мальчиков вместе взятых», — мысленно вздохнул киан Тоур. Он не стал ставить это сыну на вид, а вместо этого взял паузу, допил чай и, стукнув опустевшей чашкой о блюдце, добавил:
— Я очень рад, что вы с Феруиз стали такими близкими друзьями. Я люблю её, как свою родную дочь, так же, как вас с Рэем. Но не строй иллюзий, Рэдмунд: если выяснится, что твоя сестра представляет опасность, мы должны быть готовыми отреагировать соответствующим образом. Помни об этом.
Рэдмунд вышел тогда из кабинета в смешанных чувствах и пребывал в них по сию пору. Проходя по Морской набережной Озаланды, сопровождаемый отцом и братом, он вновь не удержался и взглянул на Феруиз. Задумался о чём-то своём, застыл, устремив взор в низкие облака, осыпавшие стальной океан кокосовой стружкой.
— Эй, ты, бестолочь разноносочная, дай нам, что ли, пройти!
Рэдмунд очнулся, рассмеялся вместе с сестрой.
— Грубиянка!
— Догадайся, в кого, братишка! Ты носки свои менять собираешься или так и будешь гипнотизировать небо? Сходи, побратайся с городскими, ведь тебе ещё ими править!
— Как-нибудь без девчонок разберусь! — ответил он и двинулся дальше. Бестолочь или нет, но некоторые вещи он впрямь отказывался понимать. Отказывался принимать. Феруиз, да эта кукольно-хрупкая Паландора, да, к тому же киана Бэй — как могли они быть родными сёстрами? Они ведь даже не походили друг на друга. Такие разные и по характеру, и по внешнему виду. Впрочем, о Балти-Оре он мало чего мог сказать, ведь он так давно её не видел. Но в остальном… Феруиз ему сестра куда больше, чем им. И оставалась ею по-прежнему, но теперь Рэдмунд не мог отделаться от мысли, что, сохраняя разговор с королём в тайне, он её предаёт. А друзей предавать очень подло. Особенно когда в твои обязанности входит при необходимости «отреагировать» на их поведение «соответствующим образом».
«Я предатель», — думал он хмуро, когда Феруиз благодарила его за щенка. Когда они ездили в Кэлби на конный завод. Когда колядовали в Пэрфе-Кур и играли в снежки в Озаланде. Всякий раз, как они оставались вдвоём.
«Я предатель», — стучало рефреном под сердцем. Эта так называемая тайна была слишком велика, чтобы не разглашать её самому близкому человеку. И, если говорить было нельзя, значит, оставалось написать.
