Возвратившись домой после праздников, Рэдмунд, оставшись один, написал для себя пару строк, просто чтобы выговориться хоть как-то. Добавил к ним ещё пару. А, закончив страницу, понял, что должен отдать письмо Феруиз. Что так будет честно и правильно.
«Но не сейчас, — рассудил он, — дождусь сперва свадьбы».
Заполучив таким образом отсрочку, он облегчил свою совесть. Тем более, и ждать оставалось недолго. После дня Памяти Предков, что приходится на зимнее солнцестояние или третий матудегор паланора, наскоро доев остатки поминальных куличей и вынеся из окутанного дымом ладана замка еловые ветви, Рэдклы выехали в Пэрферитунус. В пути их задержала метель, и стало понятно, что они припозднятся. Но эта задержка не была критичной.
Потихоньку, как пчёлы слетаются к цветущей ароматной липе, к четвёртой неделе зимы в замок Пэрфе стекались остальные гости. Кое-кто прибыл за целую неделю до торжества, чтобы помочь с его подготовкой, другие обещали появиться позднее, и к их приезду срочно готовились комнаты и украшались залы. Наиболее тщательное внимание уделялось покоям Верховного короля, королевы и юных принцессы и принца, которые должны были их сопровождать. Киана Вилла настаивала на том, чтобы всё было идеально, но не проявляла излишнего персонального участия в благоустройстве помещений и организации досуга венценосных потомков; в людской же по этому вопросу, казалось, все посходили с ума. Кухарка готовила пирог и спрашивала каждого, кто попадался на глаза, понравится ли он, по их мнению, маленькой Ариссе? «А что скажет крошка Адейн насчёт верховой прогулки по окрестным холмам?» — вопрошал конюх и вновь брался за щётку, хотя его лошади давно уже сверкали, как оркестровая медь на параде, а до приезда короля оставалась ещё уйма времени, в течение которого они непременно испачкаются вновь. Из города, из окрестных деревень привозились игрушки и сласти — причём каждый из слуг делал это тайком от остальных: всем хотелось подарить малышам лично от себя нечто эдакое, что бы им непременно понравилось, чтобы дарителя запомнили и отличили.
Кианы Дугис и Йэло Бэй также приехали с запасом, за несколько дней до торжества. С ними вместе прибыли их дети: Лесли и Балти-Оре. Теперь уже ни для кого на острове не оставалось секретом, что Балти-Оре — приёмная дочь гердов Йэллубана, и многие симпатизировали бедной киане. Встречали её тепло и радушно, за спинами же перешёптывались: «Несчастная малютка! Такая трагедия, кто бы мог подумать…» Впрочем, сходились на том, что Йэло и Дугис хорошо её воспитали и окружили любовью и заботой и, честно говоря, кое-кто из девиц не отказался бы очутиться на её месте: шутка ли, когда твои приёмные родители — владельцы солнечных земель в западной части острова. А сводный брат — такой красавчик! Ради одного этого стоило бы потерять отца и мать. Естественно, вслух никто таких крамольных мыслей не высказывал, но это не означало, что ни у кого они не возникали.
Сама Балти-Оре довольно быстро подружилась с Паландорой, которая все эти дни пребывала в прострации и старалась как можно меньше покидать свою комнату. Сначала её в принудительном порядке снарядили сопровождать молодую золотоволосую киану — показать ей Пэрферитунус во всей красе, поскольку девушку очень заинтересовал этот край. Но позднее, рядом с доброй и полной светлой радости Балти-Оре, у которой всегда находилось ласковое словечко для каждого, чтобы скрасить день даже самым суровым и чёрствым людям, Паландора смирилась со своим положением и начала получать искреннее удовольствие от общения со своей новой подругой. Они целыми днями пропадали на (по-прежнему досадно безымянных) озёрах или в Пэрфе-Кур, гуляли по занесённым рыхлым снежком улицам Озаланды, лепили снежных баб и хохотали до упаду, ведя зимние бои с городскими или деревенскими ребятишками. Иногда их сопровождал киан Лесли, и молодые люди признались Паландоре, что давно уже любят друг друга и очень надеются, что после её свадьбы они тоже получат от Верховного короля разрешение на брак.
«Счастливые…» — вполголоса ответила она и тяжело вздохнула. Эти двое так хорошо смотрелись вместе; казалось, они поддерживали друг друга во всём и категорически не умели ссориться. Вместе смеялись над одним им известными шутками и заканчивали фразы друг за друга. Балти-Оре, худая, как тростинка, но выше Лесли на целую голову. А он, в свою очередь, крепко сложенный, с каштановыми, слегка вьющимися волосами до плеч, смотрит на неё снизу вверх такими глазами, что ясно: он никому и никогда не даст её в обиду. «Это вам не малодушный Рэй, — думала Паландора, качая головой и кусая губы. — Он ни за что бы не позволил, чтобы с Балти-Оре обошлись так, как со мной». Впрочем, у него и братьев старших не было, только младшая сестра, которая, как выяснилось, и не сестра ему вовсе, зато верная и любящая подруга. «Да, — соглашалась она, — им тоже пришлось нелегко, но в их истории, хотя бы, есть надежда на светлое будущее». А что ожидало её?..
