Об этой последней материи ему в один из дней замолвила словечко Балти-Оре. Рэдмунд сам не заметил, как они вышли на этот разговор. Он просто был рад вновь встретиться и душевно (а с ней по-другому и не выходило) пообщаться с этой девушкой. Смотрел на неё, конечно же, в том числе глазами участника пакта и продолжал диву даваться: вот это прелестное создание — и ведьма? «Не знаю, что они там за вещества принимали пятнадцать лет назад на Ак'Либусе, — думал он, — но, похоже, кутили они будь здоров, почище них с Агрисом и Налу».
А Балти-Оре, ни о чём не подозревая, говорила о том, как провела последние дни в Пэрферитунусе. Как они с кианой Паландорой пекли имбирное печенье для деревенских детишек и рассказывали им зимние сказки.
— Паландора — очень славная девушка, — искренне заметила она, затем поглядела на собеседника, потупилась и опустила голову.
— Но киан Рэдмунд, ведь она вас не любит. Мне прискорбно это видеть. Я не должна вам это говорить и вмешиваться, просто… Вам же вместе строить будущее. А без любви ничего не получится.
Как ни странно, именно её мнение задело Рэдмунда за живое. Балти-Оре всегда ему нравилась и несмотря на то, что он видел её от силы два-три раза в жизни, он заметил, что её отличает ясность суждений и вместе с тем доброта, с которой она их высказывает.
— Раз вы так думаете, киана, — ответил он, смущённый, но серьёзный, — я постараюсь внести в наши отношения этот недостающий элемент и пробудить в ней любовь.
Он сам от себя не ожидал таких слов, и произносил их, скорее, для неё, нежели для себя или для кого бы то ни было. В то же самое время он искренне верил в них и ради Балти-Оре готов был претворить их в жизнь.
— Всем сердцем надеюсь, что вы в этом преуспеете, киан Рэдмунд, — ответила девушка. — Может так показаться, что я радею за моё видение прекрасного в мире, но дело не только в этом. За все эти дни, что я провела в обществе Паландоры, я заметила, что она — очень живая и увлекающаяся натура. Когда она любит, она вкладывает в человека и в дело всю душу, но если сердце её к чему-то не лежит — здесь ничем не поможешь. Нельзя принудить её быть там, где ей не хочется: последствия могут оказаться слишком трагичными.
Последний день перед свадьбой выдался наиболее хлопотным: к обеду ожидались самые высокопоставленные гости. Все и так уже ходили по замку на цыпочках, то и дело боясь наследить, но перед приездом Верховного короля начался полный ажиотаж. Гости не покидали своих комнат, примеряя наряд за нарядом, гоняя лакеев и служанок и покрикивая на не слишком расторопных горничных. Кианы Тоур и Фэй репетировали свои праздничные речи — непозволительно долго и уединившись, не пуская к себе даже слуг. Впрочем, остальные понимали, чем объяснялась их занятость. Балти-Оре и Лесли разучивали сложный танец, а девушка ещё, ко всему прочему, завершала работу над гобеленом, который собственноручно вышивала для королевы Аннеретт. Эти двое возлагали на визит короля свои особые надежды.
