— Да очень легко! Они же учёные, — девочка подняла палец вверх, — а, значит, очень-очень умные!
И ребята постарше рассмеялись, а младшие с ней согласились.
В деревне зазвонили в медный колокол: настало время обеда. Ребята погрузили связки лаванды в телегу и поспешили домой, а Паландора вернулась в замок.
После обеда они с пожилой экономкой Ледой проводили ревизию в замке, и обе пришли к выводу, что настало время почистить гобелены. Паландора украсила комнаты букетами свежей лаванды, принесённой с полей, и весь замок наполнился её нежным и тонким ароматом. В каждой комнате настежь распахнули окна и, пока служанки занимались гобеленами, девушка села за книги. Ей и самой хотелось узнать, каким образом учёные установили, что площадь земли за незримой стеной равна площади изученных земель. Но, признаться, она не была сильна в точных науках; математические формулы наводили на неё скуку, а законы физики ускользали за пределы понимания, как бы вдумчиво и сколько бы раз она их ни перечитывала. Спустя час буквы начали сливаться в одно чернильное пятно и расползаться на слова, не имеющие смысла, как будто кто-то фантастическим образом прямо на её глазах переписывал книгу на незнакомом языке. А от бесконечных формул у девушки разболелась голова. «Будь что будет, — решила она, — в следующий раз я прочитаю эти главы ребятам постарше, и мы вместе придумаем, как объяснить это всё малышам. И мне самой».
Паландора закрыла книгу, погасила свечу и вышла на балкон гостиной. Если обозревать окрестности на ровном плато, то земля и впрямь покажется плоской. Но на высоте шестисот метров над уровнем моря из замка Пэрфе открывался панорамный вид, и можно было проследить, как заходящий аль'орн мягко описывает в рыжеющем небе дугу и погружается в океан. Один раз увидев этот простор, любой убедился бы в том, что Торфс имеет форму шара.
«Нужно будет показать это детям, — решила Паландора, — подняться с ними повыше, хотя бы на этот самый балкон, и встретить рассвет или понаблюдать за закатом».
Замок кианы Виллы располагался на холме, с высоты которого открывался также живописный вид на все три озера поочерёдно, обрамлённые соседними возвышенностями, и, наконец, на Озаланду, город, свернувшийся калачиком у первого и второго озёр. Их так и называли: Первое и Второе. И Третье — по величине, от крупного к меньшему. У всех стояли комом в горле эти номера, ведь каждая река, и озеро, и лес, и гора имеют своё имя, но ни один картограф покуда не удосужился дать имена столь прекрасным и величественным водоёмам. Как видно, время ещё не пришло.
Ещё дальше, за озёрами и городом, в зыбкой дымке можно было разглядеть море. В редкие часы рассвета, когда воздух чист и прозрачен, его края были отчётливо видны. Но чаще всего они лишь угадывались в размытом пятне книзу от линии горизонта.
Пока Паландора любовалась пейзажем, солнце уже зашло и море скрылось из виду. На месте озёр зияли чёрные пустоты. Зато город сверкал вечерними огнями — и, если прислушаться, можно было уловить звуки музыки. А, может, это было лишь разыгравшееся воображение Паландоры, принявшее звон цикад за трепет струн. Она вновь возвратилась мыслями к ярмарке. Да, она весело и продуктивно провела последние два дня, но как она хотела бы оказаться сейчас там, внизу, на празднике.
Порыв ночного ветра заставил зябкую Паландору покинуть балкон и вернуться к себе в комнату. Она медленно переоделась ко сну и собралась ложиться в постель. Но даже отсюда, из окна её спальни в северо-восточной башне город манил, ведь там кипела жизнь, там девушки с цветами в волосах танцевали, и пили сладкий пунш, и обсуждали рукоделие, хвалясь своим мастерством. Паландора мечтала вышивать, как они, но Вилла настаивала на том, что ткацкая работа — неподходящее занятие для кианы. К чему утруждать себя вышивкой или гобеленами, когда к твоим услугам штат искусных мастериц? Они творят шедевры, а руки их тем временем грубеют, глаза тускнеют и, покуда их мастерство радует взоры долгие годы, никто даже не помнит их имён.
