А несколько дней спустя она поднялась с кианой Фэй и её знакомыми из Академии наук на астрономическую башню академии. Вспомнила, как в Йэллубане за день до своей свадьбы Балти-Оре показала ей город с высоты башни замка Бэй. И если тогда у Паландоры возникло ощущение, что она взлетела к самым облакам, то сейчас она однозначно пробила стратосферу. И даже с этой неземной высоты город предстал перед ней без конца и края. Только с южной стороны краем ему служил океан; в любом другом направлении — куда ни взгляни — тянулись продолговатые кубики домов и ниточки проспектов. И кобальтовые ленты двух рек. Одна уходила на северо-запад, другая — на северо-восток. Обе на краткий миг переплетались, формируя остров — пятый округ Виттенгру — и разбегались вновь, чтобы слиться с морем каждой по-своему: Отере — ровно и гладко, всем своим естеством; Ахлау — растекшись венами дельты. Сверху она напоминала голую весеннюю ветвь, покрывшуюся первыми почками. Самые красивые и фешенебельные жилые районы Виттенгру располагались именно в дельте Ахлау. Отчасти они напоминали синий квартал Эрнербора: точно так же изобиловали каналами и навесными мостами. Там змейкой вилась особая трамвайная линия: обзорная. Трамваи по ней ходили зелёно-голубые, двухэтажные, с открытой верхней площадкой. Кузнечиками скакали между каналами. А пахло, как ни странно, в этих краях не застоявшейся водой, а незабудками.
В том месте, где дельта начинала ветвиться, был построен планетарий. Несмотря на то, что учёные Академии уверяли Паландору, что искусственное звёздное небо является жалкой пародией на то, что можно наблюдать в их обсерватории (особенно в последние недели лета, когда звёзды особенно ярки!), она пожелала его посетить. Отчасти он напоминал один из флигелей академии: из того же камня, той же многогранной формы, с таким же шаровидным куполом. Изнутри этот купол своим видом вовсе оставил её без слов. Он в точности повторял небосвод и изобиловал многочисленными созвездиями, которые были выполнены в художественной манере: каждому созвездию соответствовало изображение, которое напоминало его и дало ему имя. Паландора, которая не знала до этого дня никаких созвездий, кроме Факела, Дома и Кувшина (первые два были знакомы каждому ребёнку, а третье ей очень понравилось, и она его запомнила), теперь с восторгом заполняла этот пробел в кругозоре. Здесь же она впервые познакомилась с эклиптическими созвездиями, в каждом из которых можно было в течение года наблюдать движение Аль'Орна. Киане рассказали, что в Асшамаре эти созвездия имеют большое значение, и каждому человеку покровительствует одно из них в зависимости от дня его рождения. Взять хоть Паландору: она родилась в двенадцатый галвэйдегор паланора — когда аль'орн находится в созвездии Лисицы. Люди, рождённые под знаком Лисицы, хитры и находчивы. Они осторожны и грациозны, и не торопятся блеснуть своими выдающимися качествами, приберегая их до лучших времён. Сама королева Вивьенн и визирь шадрыма Дульзангая, к примеру, тоже лисицы — уж не визирь ли подстрекал владыку к тому, чтобы рваться к Южному океану?
Впрочем, виктонцы не были настроены обсуждать политику и конфликт между Алазаром и Асшамаром. Паландоре вообще повезло, что они заговорили с ней о восточном мировоззрении. С эскатонцами поди потолкуй об Асшамаре, не скатываясь в политические распри и не переходя к прямым оскорблениям. Больная тема, что ни говори.
При планетарии были открыты публичные бани с бассейном: по легенде, королева Виндрия, прабабушка нынешней правительницы, не слишком жаловала точные науки — несмотря на то, что Виктонниа уже приобрела мировую славу колыбели наук и искусств. Она была капризной и избалованной дамой, и предпочитала роскошь и развлечения. И ни за что бы не стала спонсировать постройку какого-то там планетария. Зато на сооружение бань казна охотно выделила средства. Так, добившись финансирования, застройщик превзошёл себя и отстроил комплекс в тематике звёздного неба. Выложил его редкой в те годы и смелой по дизайну чёрной мозаикой фирмы Лэк (с тех пор эта фирма полностью оправдала своё название, поскольку «лэк» на виктонском означает «чёрный»). Разбил зал с большим круглым жёлтым бассейном в центре и девятью маленькими «лягушатниками» — каждым своего цвета и на своей орбите. А парны́е — те вообще отдельное произведение искусства! Шаровидной формы, с каменкой в центре и полукруглыми гнутыми лавками вдоль стен. А сами стены воспроизводили звёздную карту со всеми подробностями, и когда посетители поддавали пар, им казалось, что вот они уже летят сквозь туманности и космическую мглу к далёким планетам.
