— Обычно из вашей братии никто меня не слышит. Никто со мной не говорит. Все барахтаются в воде, сходят с ума от темноты и одиночества. А потом засыпают. Но таких было немного: всего двое. Ты — третья. И ты совершенно другая. Не испугалась. Зажгла здесь свет. И вот уже несколько минут остаёшься под водой, с головой, но не засыпаешь. Прежние так не могли.
Паландора открыла рот в недоумении. Что значит, она зажгла свет?
— Ну не я же! Мне свет не нужен вообще. А имо без него теряются.
Паландора внимательно осмотрелась по сторонам. Проплыла несколько метров вперёд, нырнула ещё глубже. Невидимка не соврала: голубой свет, который окутал пещеру, перемещался вместе с ней и как будто исходил от неё самой — от её ладоней и пальцев, от ступней, от самой груди.
— Почему я не вижу тебя? — спросила она у своей собеседницы. — Ты от меня прячешься?
— Вот ещё! Просто я не выбрала форму. У меня нет тела, поскольку я не чувствую в нём необходимости.
— Как это?
— А вот так. Скажи, почему у тебя нет плавников, как у рыбы?
— Плавников? — переспросила девушка. — Для чего они мне нужны? Я ведь не живу под водой.
— Вот и мне ни к чему тело. Я существую, обитаю в моём подземном озере — и этого достаточно. Но, если тебе так будет удобнее, я могу подобрать себе образ. Хочешь, чтобы я была похожа на сталактит? Мне очень нравятся сталактиты! Но они видят мир чересчур вверх тормашками и их мнение редко когда совпадаем с моим. Нет, лучше я буду камнем. Обычным, круглым и серым…
— А как насчёт человеческого образа? — предложила Паландора, опустившись на дно и усевшись на нём, поджав под себя ноги. Она оглядела свою дырявую юбку, поднявшуюся пузырём, и тяжко вздохнула.
— Точно! Как это я сразу не сообразила! Отличная мысль! Я, правда, не видела на своём веку очень много людей. Имо ко мне не заглядывают — а если они попадают сюда, то надолго не остаются. Они закрывают глаза, опускаются на дно и больше уже не поднимаются. Поэтому я возьму такой же образ, как у тебя.
Вода рядом с Паландорой забурлила, вспенилась и из неё показалась молодая девушка среднего роста со вьющимися синими волосами ниже плеч, большими сапфировыми глазами, точёным белым лицом с кукольными ямочками на щеках и аккуратным маленьким подбородком. Она была одета в голубое платье, покрытое белыми волнистыми кружевами, с длинными и широкими газовыми рукавами и драпированной юбкой до пят.
— Готово! Тебе нравится? — спросила она. Паландора смотрела на неё в изумлении.
— У тебя точь-в-точь моё лицо. Но платье другое и волосы синие.
Девушка потупила взор в явном недоумении.
— Что значит, другое? Я скопировала всё до мельчайшей детали. Ничего от себя не добавила.
Настала очередь Паландоры недоумевать. Она оглядела себя, как могла: потрогала лиф, схватилась руками за юбку, взяла в руки пряди волос и поднесла их к лицу. И вновь её собеседница её не обманывала. Но как такое было возможно?
— Здесь что-то не так! — воскликнула киана. — Я совсем другая. У меня чёрные волосы. И куда подевалось моё дорожное платье?
На эти вопросы её собеседница ответить не могла. Она погрустнела лицом и растянулась на дне озера, спрятав в ладонях лицо.
— Я так старалась, а тебе не понравилось… Все имо такие вредные?
— Ты здесь совершенно ни при чём, — поспешила обнадёжить её киана. — Если, конечно, это не ты надо мной подшутила! Тогда признавайся, и мы посмеёмся вместе.
— Мне так хотелось бы посмеяться вместе, — поведала тиани доверительным тоном. — Всегда приходилось смеяться одной. Придумывать себе поводы для смеха. Признаться, здесь необыкновенно скучно. Повезло тем тиани, которые живут в озёрах на поверхности. Но ты не подумай, что я жалуюсь. Это мой дом, и я люблю его даже таким.
— Почему ты живёшь под землёй, если тебе здесь так одиноко? — спросила Паландора, которая решила разобраться со своей метаморфозой позже. Сейчас ей всё равно никакое путное объяснение не приходило в голову.
— Потому что здесь я появилась на свет. Давным-давно, ещё когда возникло это озеро. Иначе как, по-твоему, образуется озеро, или река, или лес, если там нет тиани? Всё это взаимосвязано. Иногда я, конечно, выхожу на поверхность, встречаюсь с моими товарищами, но не отдаляюсь от дома.
— Как называется это озеро? — спросила Паландора.
— У него нет названия. Это имо привыкли всему давать имена. Но сюда пока ещё никто из них не добрался с тем, чтобы задать этот вопрос. Ты первая.
— Ясно, — сказала Паландора. — А тебя как зовут?
— Никак. Некому звать меня, отчего у меня тоже нет имени.
— Тогда я буду звать тебя Паланика, — объявила девушка. — Это значит «водяная девчушка». А меня зовут Паландора, дар воды.
— Вот видишь? Именно это я и говорила про имо. Им невыносимы безымянные сущности и предметы. Они внушили себе, что у каждого должно быть имя. Что-то, что выделяет тебя из полотна мироздания и награждает своим, отдельным ритмом. Но мне нравится ритм моего нового имени. Спасибо тебе, Паландора.
Девушка улыбнулась.
