— Видишь, оказалось не так уж и сложно, — заметила Паландора. — Сейчас я, с твоего позволения, побуду именитым критиком и начну расшифровывать тайные знаки. Поведаю тебе о том, что автор хотел сказать этим произведением — да так, что ты сам удивишься полноте и разнообразию мыслей, которые ты, якобы, вложил в рисунок. К примеру, это поле, с чем оно у тебя ассоциируется? Поле брани, поле деятельности, поле житейских невзгод? Как на нём выделяется каждая травинка, все эти мелочи жизни. А океан, что бушует за ним? Океан людских страстей, что-то крупное и неизведанное, что ожидает этих двоих, вглядывающихся в горизонт. Оба молоды, прилично одеты, с вниманием к деталям, несомненно отличаются благородным происхождением. Он сидит у её ног, восхищается ею и превозносит её. Скромности ему не занимать, конечно. Она принимает его ухаживания, ей нравится, что ею любуются, не скрою, но трепетному поклонению она предпочла бы дружбу и равенство. На небе ни облачка: положительный знак. Ни над кем не сгущаются тучи. И, наконец, эта лента… Знаешь, очень похоже на то, что молодой человек сделал девушке предложение. Причём она ответила согласием. Мне это нравится.
— Ты так думаешь? — осторожно спросил Рэй, прикрыв ладонью лицо.
— Я не припомню никакого другого случая, по которому руки молодых людей переплетались бы лентой. Или это цветы, которые растут у них прямо из рук?
— Нет, это гирлянда, — ответил Рэй, — такие используют в виктонских церемониях…
Он резко замолчал, осознав, что проговорился.
— Вот именно, — с торжеством в голосе заключила Паландора. — Я очень хороший художественный критик. Говорят, если ты чего-то не умеешь, начни это критиковать — тогда никто не усомнится в твоей компетентности. Но, позволь, почему ты убрал облака? Оставил бы те, в которых, как ты сказал, скрывается портрет разноглазой женщины. Вышло бы очень красиво.
— Лишняя деталь, — ответил Рэй, — она бы перегружала рисунок. На мой взгляд, человеческих образов вполне достаточно либо на земле, либо в небе.
— Как скажешь. Из нас двоих ты больший эксперт. Значит, ты это хотел мне поведать? — спросила девушка, указав на действующих лиц рисунка. Рэй не отвечал. Он напряжённо думал над тем, что преподнести ей такое изображение было не самой лучшей идеей.
— Ладно. Не знаю, как ты, но лично я примерно так себе всё это и представляла. Только нужно ещё дорисовать экипаж.
— Зачем? — спросил Рэй, не вдумываясь в её слова.
— Как зачем? Чтобы мы могли поехать домой, конечно же! Не всё же в поле сидеть и мёрзнуть.
Наконец он вышел из оцепенения и сделал попытку улыбнуться.
— Я добавлю его на следующем рисунке. Здесь места не хватит.
— Добавь, будь любезен, — она говорила это без тени сарказма и ласково гладила его по плечу. — Нарисуй вид изнутри: оба едут в обнимку, их пальцы переплетены. Она пахнет морозом и горной лавандой, он…
— Почему морозом? — перебил её Рэй.
— Ну, не знаю. Это такой прохладный мятный аромат, который освежает и бодрит. Я не знаю, можно ли передавать запахи на картине, но ты постарайся.
— Красками — вполне возможно. Но карандашом я не справлюсь.
— Тогда нарисуй в красках. Я бы сама нарисовала, в качестве ответа к твоему наброску, но я плохой художник. Всё, что я умею рисовать, это вот это.
Паландора взяла у него карандаш и набросала на грязном черновом листе силуэты глазастых летучих рыб с плавниками, напоминающими крылья мотылька. Они изгибали хвосты и от них во все стороны летели брызги.
— Но этого не хватит, чтобы ответить на твою историю, — добавила она, потупив взор, — чтобы передать мои эмоции и рассказать о том, как она пришлась мне по душе. Разве что, может быть, это поможет.
Паландора отложила кипу бумаг и взяла его за руку, поднесла её к губам, со смехом подумав о том, что это следовало бы сделать ему.
— Киана Паландора, — позвал он её, не заметив, как перешёл на официальный тон, — Вам правда понравился рисунок?
— Да, — с чувством ответила она. — И, надо признать, я была бы рада ответить согласием на подобное предложение.
— Вы… согласились бы стать моей женой? — с придыханием спросил Рэй.
— Знаете, — сказала Паландора, копируя его манеру, — если вы хотите сделать мне предложение, сослагательное наклонение здесь ни к чему. Но, отвечая на ваш вопрос, да. Согласилась бы. Только это следует сперва обсудить с кианой Виллой.
— Всенепременно! — воскликнул он. — Первым делом, когда я вернусь домой, я поговорю с моим отцом и попрошу у кианы Виллы вашей руки так, как подобает киану.
— Твоей — поправила его Паландора.
— Что?
— Твоей, — повторила девушка. — Рэй, мы же были на «ты»! Неужели наша дружба ничего для тебя больше не значит?
— Ах, да, конечно… Извини. Просто я так переволновался.
