Рэдмунд поклонился и умолк. Пусть лучше сестра расскажет подробности со своей точки зрения. Иначе он наговорит такого… Его подмывало сказать, что мэр Вентура — редкая скотина и оппортунист, сродни телеге, что не поедет, пока её хорошенько не смазать; что каменотёсы их местные своё дело, вроде как, знают, но во всём остальном сказочно бестолковы: им лишь бы хлопать ушами и ждать указаний по любым, даже самым пустяковым вопросам; что пока согласуешь простейшие сроки, тронешься наспех умом: одни настаивают, что не приступят к работе, пока не разгрузят всю партию леса, другие — что не расчистят площадку, не выяснив предварительно и досконально, к которому сроку им требуется окончить работу: чем раньше, тем лучше — для них не ответ. Третьи… нет, этих третьих добро бы самих утопить в Заюре и перемолоть в муку. Но вместо этого Рэдмунд торжественно молчал, изредка кивая и раздувая щёки, а Феруиз деловито отчитывалась об успехах, тасовала документы с ловкостью заядлой картёжницы и была на удивление беспристрастна. Она заверила киану, что бригада в самом деле приступит к работе уже в этот галвэйдегор — если, конечно, достопочтенная хозяйка региона не имеет ничего против. Киана Вилла слушала докладчиков внимательно и думала свою думу. Мельницы её волновали не сильно: это был не горящий проект, и она спокойно могла им заняться сама в грядущем году. Куда важнее ей было увидеть, как с ним справится её подопечная — но та, похоже, себя превзошла, причём отнюдь не в положительном смысле. Переадресовала свою задачу администрации Рэди-Калуса и была такова. Видимо, вообразила, что ей и впредь будет сходить это с рук. Что у Рэдклов нет больше забот, кроме как заниматься её обязанностями. Она сдержанно поблагодарила юных кианов за труд и рассыпалась в извинениях за Паландору.
— Что вы, никаких проблем. Обращайтесь, — ответил Рэдмунд, и Феруиз пожалела, что не успела вовремя его пнуть, чтобы остудить его развязный тон.
— Мой брат желает сказать, что мы всегда будем рады предложить вам свою помощь — разумеется, если в этом возникнет необходимость, — пояснила она.
— Именно так. И поэтому, в знак нашего добросердечного расположения, мы желаем преподнести вам в дар рукавные фильтры для ваших новых мельниц. Мы уже заказали их в Виттенгру. Осталось дело за малым: дождаться их прибытия и установки. А также мы дарим вам кое-что лично от нас.
Рэдмунд хлопнул в ладоши, и в кабинет, в который они ненавязчиво переместились во время доклада Феруиз, вошёл Фанас, разодетый в эскатонские национальные белые льняные штаны и косоворотку с широким поясом, расшитые затейливыми узорами из чёрных, оранжевых, жёлтых и красных ниток. Он горделиво подбоченился, прекрасно зная, что в таком наряде он — парень хоть куда, а на свободной руке его покоился поднос с большим глазированным пряником в форме водяной мельницы. Фанас нехотя оторвал от него взгляд: одному ему было известно, каких усилий ему стоило путешествовать сегодня весь день бок о бок с этим пряником и так и не откусить кусочек. Киана Вилла благодарно приняла из его рук поднос и, притворно схватившись за сердце, заметила, что, право, не стоило…
— Ну что вы, стоило, — ответил Рэдмунд. — Желаем вам и вашим землям плодотворного Листопада. Прошу вас, не сердитесь на Паландору: она хорошая девушка с добрым сердцем, просто, как вы сами изволили заметить, она пока что слишком витает в облаках.
«Когда она спустится с этих облаков, ух и задам же я ей трёпку», — подумала киана Вилла, а вслух пригласила гостей отметить с ней праздник в городе. Отказываться, разумеется, никто не стал, а Фанасу выделили выходной, который он был более чем рад провести в Озаланде, славящейся своими фабричными красавицами и мастерицами.
К вечеру господа собрались в городской резиденции кианы Виллы. Это был небольшой особняк на одной из главных улиц, неподалёку от ратуши. Гердина останавливалась здесь, когда её задерживали дела. По правде сказать, в первые годы и даже десятилетия правления она постоянно обитала в этом доме, выбираясь в замок лишь для того, чтобы организовывать светские приёмы, поскольку особняк не располагал достаточным пространством. Даже спальня и кабинет являлись здесь единым целым, отделённые друг от друга лишь тонкой перегородкой в две трети стены, расписанной фазаньими перьями, от которых в полумраке рябило в глазах. Впрочем, для кианы Виллы их неделимость была, скорее, преимуществом, поскольку она часто засиживалась за работой допоздна. В доме также была одна-единственная гостевая комната, которую она предложила юным господам — на выбор, ни к чему не обязывая, прекрасно понимая, что этот вариант им может не подойти. Но Рэдклы не стали отказываться. У них был такой насыщенный день, что они без труда смогли бы заснуть даже на голой земле.
Ужинали вчетвером, в обществе кианы Лиллеретт, которая рада была провести вечер с дорогой подругой.
— Да ещё и в компании молодёжи, — театрально добавила она, сделав реверанс. — Киан Рэдмунд, мне право неловко. Не заскучаете ли вы в окружении двух старых кумушек и одной молодой?
