Она пустилась в пространные рассуждения о цветах и материалах, а леди Брайан с удивлением слушала ее. Нет, она прелесть, просто прелесть, если смогла забыть обо всех этих грустных мыслях о самой себе, подумала гувернантка. Призови Марию помочь несчастному ребенку или больному животному — и ее личность засверкает новой восхитительной гранью. Замуж, вот что ей надо, мудро решила леди Брайан. И чтобы дом был полон назойливых детей и животных, которые не оставили бы ей времени на меланхолию. Из всех известных ей женщин Мария больше всего подходила для материнства. И если его величество хоть чуть-чуть стоит звания ее отца, ему бы следовало организовать этот брак без задержки. Почему надо эгоистично отказывать своей старшей дочери в том, на что он был так часто щедр в своей жизни?
Король поздравил себя с тем, что ему удалось сломить мятежный дух Марии. Теперь он мог отдохнуть в домашнем уюте своего третьего брака. Джейн была нежна и благожелательна; подобно восковому отпечатку всеподавляющей личности своего супруга, она всегда была готова безропотно следовать в его тени.
— Я предпочитаю быть известной как жена короля, а не как коронованная королева, — сказала она ему, когда он пожаловался, что не смог организовать для нее официальной коронации из-за страшной вспышки чумы в Лондоне. После непрерывной борьбы с волнами в своем изобиловавшем штормами жизненном путешествии с Анной король наконец-то бросил якорь в тихой, уютной гавани. То, что когда-нибудь позже воды ее могут показаться ему застойными, что он, возможно, захочет чего-нибудь свеженького, открывающего более веселые перспективы, в эти первые дни ему даже в голову не приходило.
Но через пять месяцев после свадьбы он был грубо вырван из этого самодовольного и ограниченного удовлетворения собой и миром. Гонцы донесли до него неблагоприятные вести о восстании в Линкольншире, за которым через пару недель последовал еще более серьезный мятеж в Йоркшире. Сэр Томас Мор и другие были преданы смерти за отказ подписать присягу о его верховенстве над церковью, и Генрих полагал, что поучительным примером заслуженной участи этих упрямцев он раз и навсегда уничтожил где-то еще тлевшее несогласие с теми переменами в стране, которые были вызваны разрывом с Римом.
Но север Англии был более консервативен, а также менее населен, чем юг. И многие люди там с ужасом и тревогой наблюдали, как один за другим по прямому указанию Кромвеля разгоняются мелкие местные монастыри. Монахи и монахини были здесь единственными, кто мог дать их детям хоть какое-то образование, работу для них самих, милостыню нищим и кров утомленным путникам. Монахи были гораздо лучшими землевладельцами с точки зрения их арендаторов, чем все это мелкопоместное дворянство и фермеры, которые теперь старались побыстрее прибрать к руках их обширные земли.
Люди понимали, что ежели начали с маленьких религиозных общин, то когда-нибудь придет черед и крупных. Ненасытные аппетиты короля и Кромвеля не будут удовлетворены, пока последний сочный плод не будет сорван с дерева. А некоторые более вдумчивые люди, среди них был и вождь восстания Роберт Аск, были до глубины души потрясены грядущим уничтожением всего, что было в их крае красивым и древним и, следовательно, невосполнимым. Был распущен слух, что после падения монастырей у всех приходских церквей по приказу Кромвеля отберут их богатые реликвии, и это подлило нового масла в огонь восстания.
Правда, не все мятежники руководствовались только такими альтруистскими соображениями. Были среди них и крестьяне, противившиеся законам об огораживании общинных земель, лишавших их средств к существованию путем превращения пахотных земель в пастбища для овец, и, как в каждом подобном движении, среди его участников было немало таких, кто присоединился к нему от нечего делать или просто радуясь возможности насолить властям.
Но в основном ими руководил гнев против религиозных нововведений, который возгорелся с одинаковой силой в груди как священников, так и мирян, а в Йоркшире они даже звали себя пилигримами и носили специальную кокарду, на которой были вышиты пять ран Христовых. Под руководством Роберта Аска, адвоката с необычайно благородным характером, пилигримы требовали, чтобы все их святые места были восстановлены и больше не подвергались разрушению; чтобы Кромвель и другие члены Тайного совета, которых они описывали как «людей низкого происхождения и с подмоченной репутацией», были удалены со своих постов и чтобы Кранмер, Лонглэд и другие «еретики-епископы» были лишены своих кафедр. И несмотря на тот факт, что тремя месяцами раньше Мария собственноручно подписалась под статьей присяги, объявлявшей ее незаконнорожденной, пилигримы шумно требовали, чтобы парламент узаконил ее положение и вернул по праву принадлежавший ей титул.
