– Не без этого. Кстати, Ана, твоя мама была потрясающим капитаном дельфинов. Она бы очень тобой гордилась.
Я далеко не в первый раз слушала рассказы о своих родителях, но мне было странно представлять Луку, Офелию и своих маму и папу подростками, на их последнем курсе королями расхаживающими по Гардинг-Пенкроф, как это делает Дев сейчас… точнее, как он делал до атаки…
Я попыталась прошептать спасибо, но получилось что-то вроде «псиб».
У меня задрожали руки, и я отложила вилку, чтобы этого никто не заметил.
Но Нелинья, конечно, заметила – и тут же поспешила привлечь всеобщее внимание к себе, повысив голос до высот, характерных скорее для Эстер:
– А СКАЖИТЕ, ЛУКА… Сколько поколений вашей семьи училось в ГП?
У него заблестели глаза:
– С самого ее основания. Нас привлекли, потому что мой предок работал над двигателем внутреннего сгорания.
Интерес Нелиньи резко возрос:
– Погодите, ваш предок Евгений Барсанти?! Создатель первого двигателя внутреннего сгорания?!
Лука развел руками:
– Многие известные семьи были связаны с ГП в течение целых поколений. Школа нуждалась в лучших умах, чтобы воссоздать технологии Немо. Но что тут удивительного? У вас на курсе есть Гардинг, Даккар… – Он взглянул на Джем. – Твоя фамилия Твен, верно? Был такой знаменитый американский писатель…
– Не родственник, – помотал головой Джем. – Да и его настоящая фамилия Клеменс.
– Ясно, – с сожалением протянул Лука, будто рассчитывал на автограф. – Как бы то ни было, представитель каждого поколения обязан доказать свою собственную ценность для ГП, и я уверен, что у вас это тоже получится!
Лица моих однокурсников за столом помрачнели. Должно быть, они думали о том же, о чем и я: как мы докажем свою ценность ГП, если академии больше нет?
Возможно, кому-то из нас в будущем было суждено стать капитанами наших факультетов, найти любовь в кампусе, как случилось у Луки и Офелии (хотя, признаться, я с трудом могу себе это представить). Может быть, нас всех ждало блестящее будущее.
Мы никогда этого не узнаем, потому что четыре дня назад оно отправилось на морское дно.
Офелия заметила перемену в нашем настроении и раздраженно выдохнула:
– Ох, Барсанти.
Лука растерянно заморгал:
– Что я такого сделал?
Лука явно был из тех счастливых людей, кто пробежит вприпрыжку по минному полю без единой царапины, пока Офелия будет рвать на голове волосы и ругать его за беспечность. Они в должной мере были заботливыми, авантюрными, гениальными и эксцентричными натурами, поэтому ничего удивительного, что они дружили с моими родителями.
– Если все поели, – сказала Офелия, – предлагаю нашим гостям помочь нам убрать со стола. Юпитер у нас готовит, но посуду он не моет.
Она привлекла нас всех. В отмывании сковородок от остатков лазаньи было что-то терапевтическое, заставляющее взглянуть на свои проблемы под иным углом. Когда кухня и обеденная часть зала снова заблестели чистотой, большинство ребят отправились спать на «Варуну». Яхту успели отдраить, запасы были пополнены, и за их комфорт можно было не волноваться. Да и спальных мест для двадцати человек на базе не было. Я тоже хотела вернуться на яхту, но Лука и Офелия предложили мне занять гостевую комнату с двумя двухъярусными кроватями, мои подруги тоже остались. Нелинья лишь сбегала за сумкой, заодно прихватив и мою.
У Джема было такое лицо, как если бы он совершенно серьезно обдумывал вариант занять четвертую кровать, чтобы защищать меня.
Ну уж нет.
– Со мной все будет в порядке, – заверила я его. – Позаботься о ребятах на «Варуне», ладно? Увидимся за завтраком.
Он поколебался, но потом сказал:
– Просто будь осторожна.
Не знаю, то ли он не доверял нашим хозяевам, то ли вообще никому и ничему, но после всего пережитого в последнее время его трудно в этом винить.
Офелия проводила нас в комнату, где кроме кроватей ничего больше и не было. Я постаралась прогнать из головы мысль, что она очень напоминает тюремную камеру. Впервые с момента отъезда из ГП я спала в помещении, которое не качалось и не болталось.
Но мои кошмары от этого стали только хуже.
Мне приснилось, что я тону, что совсем на меня не похоже.
Мы с Девом были в комнате службы безопасности, находившейся глубоко под административным зданием Гардинг-Пенкроф, и смотрели на куче экранов, как к подножию обрыва мчатся торпеды. Дев орал в интерком: «Опасность! Всем ЭВАКУИРОВАТЬСЯ! Я…»
Стены начали заваливаться. Пол пошел трещинами, как льдина. Мониторы и панели управления взорвались. Потолок обвалился. Мы рухнули в пустоту.
Мы оказались зажаты в подобии кармашка из обломков где-то под заливом. Мы кричали и били кулаками по кускам бетона. Морская вода неуклонно прибывала. Дев схватил мою руку в тот момент, когда меня накрыло с головой, и мои легкие заполнила грязная морская вода.
Задыхаясь, я проснулась в холодном поту и несколько секунд не понимала, где нахожусь.
Я слышала ритмичное «пуф-пуф-хрр» Эстер с соседней кровати. Нелинья надо мной что-то проворчала во сне. Может, я в Гардинг-Пенкроф и все хорошо…
