Вариус обнюхал останки и сплюнул в сторону:
— Знатно смердит, за таким ароматом не сразу учуешь подчинительные чары. Видать, кто-то очень умело заманил сюда нежить.
— И не просто заманил, а целенаправленно натравил на Диаваля. Он мог появиться в любой части, недалеко от поляны. Значит, за ним следили, не факт, что на самих испытаниях, а вот начиная с момента его возвращения… — Маллеус провел рукой в перчатке по плоти, попробовав кровь на вкус, сплюнул и промыл рот обеззараживающим эликсиром. — Без сомнения. Подчинение и слежка. Это как натравить собаку на нерадивого соседа. Кто же такой хитрый? Нашел где-то вендиго, подчинил, натравил сильную нежить на студента, много работы.
— Некто, знающий, что после испытаний Диаваль вернется ослабленным. Едва ли после такого напряжения некромаг сможет убить вендиго. Это не низшая нечисть, а высшая. Диавалю несказанно повезло, — Аластор недовольно нахмурил лоб.
— Но он или она просчитались. Члена семьи Некроманцер не так-то просто одолеть, — Малефикарум, погладил брата по прилипшей к влажному лбу челке, — скоро появятся остальные. Малле, я отнесу его в комнату и скоро вернусь.
— Понял.
Малефикарум поднял брата на руки и понес в общежитие.
Закрыв дверь комнаты, и опустив тело юноши на кровать, он снял с шеи кулон — перед ним лежала Диавалия. Вид сестры был пугающим: вся в крови, лицо бледное, как у мертвеца, темные круги под глазами, обескровленные губы.
Он хотел погладить ее по голове, когда на его запястье сомкнулись острые как бритва ногти. В глазах девушки плескалась первородная тьма, а рот раскрылся, обнажив испачканные в крови зубы. Она походила на одержимую.
— Диа, приходи в себя, — прошептал Малефикарум, касаясь ее щеки, — ты в своей комнате, испытания закончились. Возвращайся...
Я медленно отвела от него взгляд и закрыла глаза, глубоко дыша. Успокоилась я в тот миг, когда прекратила сжимать запястье брата и окончательно пришла в себя.
— Прими душ и поужинай, мне нужно вернуться к остальным. Ты прошла испытание. Осталось парное, но оно через несколько дней, — он остановился у двери, словно хотел что-то сказать, но промолчал и ушел.
Оставшись в комнате одна, я с трудом стащила с себя одежду, хотелось сжечь ее, чтобы окончательно избавиться от вони разложения.
Я долго сидела в душе. Горячие струи воды, аромат мыла — все это расслабляло.
Положив голову на бортик ванной, я стала вспоминать, что произошло со мной за сегодня. Нет, меня тревожил не вендиго, а голос и тот, кто помог мне одолеть искушение Асмодея.
Мне вдруг захотелось, чтобы меня обняли и, возможно, даже поцеловали или...
— Демон Преисподней, Владыка знаний, Покровитель Истины и Ума, приди ко мне, открой тайны свои, — кровь капнула во вспыхнувший круг, и передо мной предстал Астарот.
— Диавалия, мы снова встретились, — он улыбнулся, ничуть не удивившись, увидев меня перед собой, — чувствую, от твоей ауры пахнет восточными пряностями, неужели ты позволила Асмодею лишнее? — его взгляд стал хищным.
— Нет, и я благодарю вас за спасительные слова. Прошу прощения, что помешала вашим делам, — я поклонилась.
— Мы здесь одни и я разрешаю тебе обращаться ко мне в свободной форме, без лишнего официоза, ведь ты ко мне ближе, чем другие люди. Я был прав, не став в нашу первую встречу обращаться к тебе, как к девушке. Ведь ты этого не хотела? — мягко спросил он.
Я покачала головой, убрав мокрую прядь за ухо:
— Не хотела, благодарю за это, но я не понимаю, почему я ближе к вам, чем другие? — я вскинула на него обеспокоенный взгляд.
— Твоя кровь переплетена с первородной тьмой. Весь мой мир живет ею, пользуется, творит магию, без нее, мы бессильны. Как и люди не смогли бы выжить без солнца и воды, — спокойно пояснил он. — Асмодею же нет дела, кто перед ним — юноша или девушка, он может принять любой облик, но не волнуйся, он не станет болтать о твоем маленьком секрете, я позабочусь об этом, — он приложил ладонь к сердцу и едва заметно склонил голову. — Видеть тебя такой приятнее, нежели в мужском обличии…
Мне не было дела до Асмодея, я хотела открыться Астароту:
— Я знаю, кем мне уготовано стать, если я умру.
Он немного помолчал и наши взгляды встретились:
— Живи настоящим, не стоит постоянно думать и страшиться того, что произойдет. Сейчас ты человек. Дышишь, живешь, чувствуешь, истекаешь кровью, как и любая другая девушка, — он осмотрел мою фигуру, но его взгляд был не таким откровенным и полным разврата, как у Асмодея, а спокойным, оценивающим. Почему-то мне стало немного неловко, словно моя пижама не имела для него никакого значения, он видел сквозь нее.
