— Как говорят в мире людей — так сошлись звезды, и тебе было предначертано стать сосудом первородной тьмы. Выносить ее, как мать ребенка, и однажды дать ей возможность появиться на свет. Вместе с ней, преобразишься и ты в облике могущественного лича. Род Некроманцеров всегда был силен своими некромагами, так же, как и твои братья, ты впитала силу рода через кровь отца.
— Мне не хочется стать личем и убить тех, кто мне дорог, — я опустила затуманенный взгляд в пол. Для меня было недопустимой слабостью давать волю слезам, но после пережитого, и испытанного напряжения — плакать при Астароте было гораздо легче, чем при отце.
— Никто этого не хочет, все в твоих руках, — его голос успокаивал меня, я ощутила, как моих плеч коснулись его горячие ладони, но смахнув слезы, не увидела там ничего, лишь ощущение…
— Ты можешь обуздать тьму, но будь осторожна. Кто-то пытается тебя убить и не просто так, а умышленно заставить преобразиться в лича. Быть может… захватить твое тело в момент слабости, когда ты вновь окажешься на грани жизни и смерти.
— Зачем кому-то это делать?
— Ради заключения сделки. Первородная тьма — это не демон, который будет торговаться с тобой, как купец на рынке. Ее желания куда глубже, тьме нет дела до захвата мира, все, чего она жаждет — это поглотить людской свет, для нее, как и для демонов — это настоящий деликатес.
— Асмодей назвал это вкушением дорогого вина.
— Верно, так и есть. Оказавшиеся в вашем мире личи действительно были сильны, но не настолько, какой можешь стать ты. Никто из них не был из рода Некроманцер. Никто не обладал аргиллитами, и никто не был так самоотвержен, отдавая свою жизненную энергию за жизнь отца и братьев в пятнадцать лет. Я не удивлен, что Асмодей возжелал тебя, хоть и обманул, чтобы скрыть это желание.
— Он сказал, что ему по вкусу только невинные девы, а не уже…
— Он солгал. Не верь ничему, что говорят демоны, по крайней мере, не всем нашей расы. В нашу первую встречу я обратил на тебя внимание, ты дивно пахла, таким родным и притягательным ароматом. Я бы мог забрать тебя из этого мира, одеть в шелка, подарить все сокровища, но тогда… ты увянешь, как сорванная роза.
— Когда же вы… ты увидел меня впервые, разве не когда мне было пятнадцать? — я с непониманием на него посмотрела, а он улыбнулся, так мило, словно передо мной был не древний демон, а обычный мужчина.
— Когда тебе было пять лет, вы с Малифицией, твоей матерью, гуляли по семейному кладбищу среди белоснежных роз. Они расцвели и окутали твою детскую фигурку шлейфом своего аромата. В какой-то степени я обладаю даром предвидения: в тот день я стоял в стороне и долго наблюдал за тобой, уже тогда мне хотелось прикоснуться к тебе, я чувствовал некую связь. Затем ты выросла, и в пятнадцать лет случилось твое единение с первородной тьмой. Я мог потерять тебя, и если бы твой отец не вызвал меня, то я пришел бы сам. Твои братья и мать не знают о заключенной со мной сделке.
— Какая сделка? — я испуганно раскрыла глаза, боясь услышать, на что пошел отец ради меня, но Астарот успокоил своей нежной улыбкой.
— Сейчас не время об этом рассказывать, но знай. Твоей семье ничего не угрожает, их души останутся при них. Ты не помнишь того, что происходило с твоей душой, пока ты металась в агонии между светом и тьмой. Я вытащил тебя, и ни дня не пожалел о содеянном.
— Скажи, тогда на кладбище, когда меня заперли в гробу, тоже был ты?
Демон кивнул.
— Но ты не знаешь, кто это был?
— Нет, но знаю, что это связано с миром духов, откуда появляются личи.
— Астарот, что мне делать? — с тоской спросила я, приложив ладони к прозрачной стене пентаграммы между нами.
— Жить, моя девочка. Что же еще? — он провел пальцами вдоль моего лица, и я ощутила прикосновение, оно мне понравилось. По спине пробежали мурашки, сердце гулко забилось. — Уже не невинна, но так чиста и соблазнительна. Я бы хотел поцеловать тебя. Но боюсь, что ты никогда не забудешь о моих ласках и ни один человеческий поцелуй не доставит тебе такого удовольствия, как поцелуй и прикосновения демона. Я не трону тебя. Во мне все еще осталось что-то светлое, — в его голосе переплелись сожаление и нежность, — береги себя. Не думай о том, что в тебе живет опасная тьма, прими ее и не бойся. Мы еще встретимся… позови меня, когда окажешься в опасности.
— У меня своя дорога, у тебя, Астарот — своя. Уходи и не возвращайся, покуда я вновь не захочу позвать тебя, — я не хотела с ним расставаться, но попрощалась.
Пентаграмма погасла, от фитильков свеч по комнате расплывалась легкая дымка.
Глава 10
Два дня прошли незаметно, а на факультете некромагов студентов и студенток убавилось в половину.
