– Я не болтун! – со смесью гордости и обиды воскликнул Ярослав. – А от меня иногда бывает толк. Ведь правда, мама? – бросил он многозначительный взгляд на мать.
– Правда, – подтвердила Вера.
Гостьи опять переглянулись и кивнули друг другу.
– У нас есть два деликатных вопроса, – начала Ружецкая. – Первый касается Димы Лиханова. Вы же понимаете, Верочка, он очень плотно задействован в репертуаре, а самое главное – в новой пьесе. И Антон Федорович с Михал Семенычем буквально в панике. Они не знают, что делать.
– В настоящее время Лиханов находится под подпиской о невыезде, то есть он может принимать участие и в спектаклях, и в репетициях, – сказала следователь Грознова. – А дальнейшее будет решать суд.
– Но он ведь не виноват в убийстве Кирилла! – воскликнула Панюшкина.
– Да, он не убивал Лепешкина. И даже не подозревал, что убийство готовится, я не намерена доказывать обратное. Однако Лепешкина убили, когда тот спал, усыпил же его Лиханов, который впустил в квартиру не просто вора, но и убийцу, а потом скрыл факт тяжкого преступления. В общем, тут все очень непросто.
– То есть Диме надо готовить замену? – в явном расстройстве уточнила Ружецкая.
Вера развела руками.
– А если ему дадут условно, то это будет хорошая реклама вашему новому спектаклю, – вставил Ярослав. – И вообще, после убийства Лепешкина народ просто ломанется за билетами!
– Какой кошмар! – ужаснулись бывшие актрисы.
– Кошмар не кошмар, а чем круче скандал, тем громче реклама. Это все знают. И ваш директор с главрежем тоже. Так что пусть готовят мешок для денег, – хмыкнул Ярослав.
Ружецкая с Панюшкиной дружно вздохнули.
– Вот как раз о деньгах наш второй вопрос, – явно испытывая некоторую неловкость, произнесла Марта Мстиславовна.
– Это о тех деньгах, которые дал бизнесмен… Гонтарев… для Кирилла, а тот их оставил на хранение Михал Семенычу, – уточнила Панюшкина. – Михал Семеныч не знает, как теперь с ними быть…
– Ну, это не ко мне вопрос, – отмахнулась Вера. – Это пусть Дудник договаривается с Гонтаревым. Хотя, я думаю, Виктор Иннокентьевич вряд ли станет на них претендовать. Ему не нужны дополнительные детали к уже имеющемуся скандалу.
Ружецкая и Панюшкина вновь дружно вздохнули, причем с явным облегчением.
– Это хорошо, – сказала Марта Мстиславовна. – Мы ведь вчера хоронили Кирилла. Его единственную родственницу, дальнюю, нашли, но она на похороны не приехала и даже рубля не прислала – ограничилась телеграммой соболезнования. Так что на похороны, потом на памятник Михал Семеныч взял из тех денег. Но, конечно, еще осталось, и он беспокоится: как бы неприятности не возникли.
– Следственные органы это не интересует, – сообщила Вера. – Но меня лично интересует: почему Дудник сам со мной не переговорил, а вас прислал?
– Ну-у-у… Верочка, – смущенно улыбнулась Ружецкая, а Панюшкина согласно кивнула. – Вопросы и про Диму, и про деньги – довольно деликатные. А Михал Семеныч все-таки официальное лицо… он решил, что нам уместнее выяснить все неофициально…
– Разведчиков отправил! – хохотнул Ярослав.
– Разведчики действуют тайно, а мы ничего не скрываем, – назидательно заметила Марта Мстиславовна.
– Но у нас есть и очень хорошая новость! – «крутанула пируэт» в разговоре Фаина Григорьевна. – Сегодня к Дуднику и Волынцеву приходила Гертруда Яковлевна Стрекалова! И знаете, зачем?! Оказывается, Лепешкин все права на свои пьесы завещал ей! Представляете?
– Да ну? – изобразила удивление Вера.
– Именно! – радостно подтвердила Марта Мстиславовна. – И в дальнейшем наш театр будет иметь дело с ней! Более того… – Ружецкая выдержала воистину театральную паузу. – Гертруда Яковлевна дала понять, что у нее есть еще пьесы Лепешкина, о которых пока никто не знает. И наш театр первым может на них рассчитывать! Это же большая удача!
– Да, – согласилась Вера, – исключительно большая.
Когда гостьи ушли, Ярослав спросил:
– Это что ж, маман, подпольная драматургиня не стала признаваться, что пьесы на самом деле писала она?
– Судя по всему, не стала.
– А почему? – удивился сын.
– Вероятно, не захотела порочить имя любимого ученика.
– Круто! – оценил Ярослав.
Вера кивнула и посмотрела на часы:
– Ну вот, хотела пораньше лечь спать. Ну да ладно… в конце концов, Мирошниченко мне на завтра дал отгул. Высплюсь…
– Ага, – ухмыльнулся Ярослав. – Если завтра с утра пораньше твой любимый начальничек не выдернет тебя из койки по поводу какого-нибудь нового убийства.
– Типун тебе на язык! – сказала мать и поцеловала сына в щеку.
