– Но, похоже, теперь этим придется заниматься нам, – сказала Вера. – Ведь зачем-то Лепешкин поехал в Боровушку, причем явно намеревался пообщаться с бабкой Хвостова, все остальные, уверена, для отвода глаз. А Хвостов, между прочим, в ближайшие дни выходит из колонии.
– Ну так попытайся ты с самим Хвостовым поработать.
– А что я ему предъявлю? Что он большие деньги умыкнул? Так это вряд ли. Если Хвостов их надежно спрятал, зачем сто двадцать тысяч в доме оставил? Для него это тоже не копейки. Опять же сигнализацию он снять мог, а вот сейф вскрыть… тут серьезный спец нужен.
– У него мог быть подельник, которого Хвостов не сдал.
– Мог. Вот я и хочу проверить все возможные связи между Лепешкиным, Хвостовым, Буровым и Стрекаловой. Последних двух я не собираюсь сбрасывать со счетов. После Бурова Лепешкин побежал покупать портфель и прятать там черновик пьесы со странными цифрами, а Стрекалову исключительно вовремя начали травить.
– Ой! А зачем? – В маленьких, но выразительных глазках Ольги Михайловны Кривенко отразилось любопытство, перемешанное с легким испугом.
Роман сделал серьезное лицо и произнес доверительно:
– У нас есть основания… всего лишь гипотетические основания… думать, что у Анатолия Тимофеевича хранится нечто такое, которое поможет нам в расследовании смерти Кирилла Андреевича Лепешкина.
– У Толи? Хранится? Да откуда же?! – замахала руками Ольга Михайловна. – Кирюша виделся с Толей у меня накануне да когда на следующий день «скорую» ему вызывал! Зачем ему у Толи что-то хранить?!
– Не знаю… – многозначительно изрек Роман. – Но поэтому я и хочу с вашей помощью осмотреть квартиру Бурова. Ключи ведь есть только у вас?
– У меня. Но я ничего там не трогала! – горячо заверила соседка. – Я только раз в неделю захожу, просто проверяю, все-таки квартира без присмотра… И еще я пыль вытираю. В квартире хоть никто и не живет, а пыль все равно появляется, нехорошо как-то… Толя любил чистоту и порядок.
– Вы большая молодец, я это сразу понял, потому к вам за помощью и обратился, – подпустил леща Дорогин, и Ольга Михайловна просияла:
– Ну так как же я не помогу такому милому полицейскому? Я тоже сразу поняла, что вы исключительно приличный молодой человек! – И тут же в очередной раз ойкнула: – А телефон-то Толи у меня! Я его сразу забрала, думала, вдруг ему кто-то звонить будет, я сообщу. Могла ведь и дочка позвонить, но только я ей первая позвонила, со своего телефона, и она потом тоже на мой телефон звонила. И еще я в Толином телефоне нашла номер мастерской, где он работал, сообщила и смерти, и о дате похорон, так вот из мастерской люди на похороны пришли и деньги дали, хотя я им объяснила, что Толя деньги оставил. А больше я никому не звонила, в трубке-то номера были поликлиники, магазина… в общем, не конкретно человеческие, то есть не с именами-фамилиями. И Толе никто не звонил.
– Странно как-то, – заметил Роман. – Неужто никто Бурова не потерял?
– А кому терять-то? – вздохнула Кривенко. – Ни с кем он дружбу не водил кроме нас, соседей, да еще был у него давнишний приятель Валерий Иванович, но только тот сам умер два года назад… Я телефон-то вам Толин сейчас принесу.
Ольга Михайловна исчезла в прихожей, залезла в трюмо, вытащила из ящика трубку и ключи.
– Вот, все вместе и на месте.
Телефон по виду был не новым, но смартфоном – не какой-нибудь кнопочной трубкой, к которой были привязаны, по мнению Романа, многие старики. Впрочем, и Антонина Егоровна Шульгина из Боровушки, тоже тетенька не молодая, пользовалась смартфоном, так что Дорогин явно недооценивал продвинутость старшего поколения. Телефон был включен и даже вполне заряжен.
– Вы его держите включенным? – спросил Роман.
– Да вот оставила как есть, – отчего-то виноватым тоном пояснила Ольга Михайловна. – И подзаряжаю. Так, на всякий случай. А вдруг кто-то Толе позвонит? Ну ведь всякое может быть… Вот дочка приедет, я ей все передам, а уж она пусть сама решает.
– Вы молодец, – вновь похвалил Роман, правда, на сей раз не очень понимая, насколько справедливо. – Но, похоже, никто так и не интересовался Анатолием Тимофеевичем…
– Было! Было один раз! Недели через две после Толиной смерти. Запамятовала! – Ольга Михайловна хлопнула ладошкой по лбу, дескать, вот ведь голова дырявая. – Звонила какая-то женщина, но высветился только номер, с городского телефона, не мобильного. Мой голос услышала, сильно удивилась. Я тоже удивилась: что за женщина? Ну я ей объяснила, дескать, я соседка, а Толя умер. Я ее спросила: кто она? А женщина ответила, типа, договаривалась с ним созвониться по поводу какой-то починки, а вот, оказывается, как… И еще спросила, где Толя похоронен, вроде как хочет могилку навестить, потому что человек хороший… Ну, я ей сказала, что могилки нет, а есть ячейка в колумбарии, и сказала, где искать. Я ведь правильно сделала? – встревожилась Кривенко.
