– Не имею, – подтвердила Грознова. – Мне просто интересно: почему обратились именно к Гонтареву? Вы с ним близко знакомы? Дело-то, прямо скажем, деликатное…
– Я не знаком вообще! – решительно тряхнул серебряной гривой главный режиссер.
– А я в общем-то тоже не был… – пожал плечами директор.
– Тогда как? – удивилась следователь.
– Ну-у… тут все очень удачно совпало. – Дудник даже улыбнулся, вспомнив столь удачное совпадение. – Когда в июне мы подписали договор с Кириллом Андреевичем, тут же выпустили пресс-релиз, что именно нашему театру Лепешкин предоставил право первого показа. Это разошлось по ряду СМИ, по интернету… В общем, получило известность. А когда Кирилл Андреевич выразил желание поприсутствовать на самой подготовке спектакля, мы опять выпустили пресс-релиз. И вот тогда позвонил Виктор Иннокентьевич. Лично мне. Сказал, что его жена и дочь очень любят наш театр, что он считает постановку пьесы известного драматурга весьма перспективной для нашего театра и вообще нашего города, что он понимает наши финансовые ограничения, что сам он периодически оказывает спонсорскую помощь различным проектам, а потому, в случае необходимости, мы можем рассчитывать на его поддержку. Я, естественно, поблагодарил, потому как мы всегда рады спонсорам, и это, кстати, всячески приветствует наше министерство культуры. То есть я не нарушаю никаких правил. А через пару-тройку дней прилетел Кирилл Андреевич, и очень скоро у нас состоялся с ним разговор об эксклюзивном праве на год…
– Это предложили вы или он? – уточнила следователь.
– Не могу вам точно сказать… – Директор задумался. – Как-то само собой получилось… в беседе.
– И вы обратились к Гонтареву?
– Да. Я ему позвонил, честно обрисовал ситуацию, то есть что мы не можем заплатить автору официально, но автор вправе распоряжаться своей пьесой по собственному усмотрению, поэтому такая преференция нашему театру не вызовет вопросов, и Виктор Иннокентьевич тут же согласился помочь. А на следующий день его сотрудник привез деньги, не взяв, разумеется, с нас никаких документов.
Следователь помолчала, затем спросила:
– Почему вы мне не рассказали все это с самого начала?
Директор вздохнул, но тут из своего кресла буквально выпорхнул взбудораженной птицей главный режиссер, замахал, словно крыльями, руками и воскликнул голосом, сильно смахивающим на орлиный клекот:
– Почему?! Да потому, что это не совсем законно, хотя довольно распространенно! Это во-первых! А во-вторых, Лепешкина убили, в сейфе лежат его семьсот тысяч рублей, и вы могли обвинить Михал Семеныча и весь наш театр черт-те в чем! Разве нет?!
– А почему решились рассказать сейчас? – проигнорировала вопрос Грознова.
Волынцев мгновенно сложил «крылья» и исчез в своем «гнезде». А Дудник кивнул в угол, где сидели, словно притаившись, Ружецкая и Панюшкина.
– Вот они уговорили. Случайно услышали отрывок нашего с Антоном Федоровичем разговора о деньгах, явились ко мне и заявили, что вы все равно все разузнаете, и тогда можете все истолковать не так, как есть.
– Совершенно верно! – тоном шекспировской королевы заявила Марта Мстиславовна. – Вы, Вера Ивановна, могли все истолковать превратно. А у Михал Семеныча кристальная репутация!
– Да-да! – немедленно присоединилась Фаина Григорьевна. – Михал Семеныч себе бы рубля в карман не положил!
– Я, пожалуй, позвоню Виктору Иннокентьевичу, объясню ситуацию… – сказал Дудник. – Но попрошу какую-то сумму нам пожертвовать… Все-таки Кирилла Андреевича надо достойно проводить… и памятник поставить… кроме театра ведь некому позаботиться. Надеюсь, он войдет в наше положение…
– Думаю, войдет, – заверила следователь и добавила: – Меня эти деньги не интересуют вообще. Но со своей стороны я вас попрошу не сообщать Виктору Иннокентьевичу о разговоре со мной. Вряд ли его обрадует интерес следственных органов, а это может привести к нежелательным для вас последствиям.
Тимур Морковин объявился только утром. Хотя Вера вчера ближе к вечеру порывалась пару раз позвонить ему с вопросами о промежуточных результатах. Правда, сама Вера после визита к Стрекаловой попросила Тимура в первую очередь заняться Гертрудой Яковлевной и ее ближайшим окружением. Но, в конце концов, Дорогин принес ему компьютер и телефон Бурова к началу рабочего дня, во второй половине дня доставили из хранилища вещдоков компьютер и телефон Хвостова, а компьютер и телефон Лепешкина уже несколько дней лежал у эксперта. Однако звонить Вера все-таки не стала, прекрасно понимая: Тимура подгонять бессмысленно, он это терпеть не может, зато любит основательно покопаться, все собрать воедино и уж потом выдать в наилучшем виде. Не исключено – в виде не только сухого отчета, а очередного занимательного рассказа.
Свои рассказы Морковин обычно выстраивал по принципу от мелкого к крупному, от наименее значимого к самому важному. «Тебе бы книжки писать», – не раз советовала Грознова. На сей раз Тимур начал со Стрекаловой, с которой, впрочем, следователь вчера и просила начать, отодвинув остальных несколько в сторону.
