Я бы предпочла, чтобы он просто рассказал, где эта дверь, но мне не хотелось потерять это пусть и недолгое расположение соперника. В общем, я пошла за Баяном по бесконечным коридорам дворца, а он ни разу не обернулся, чтобы проверить, иду ли я за ним, даже когда мы проходили мимо слуг и поднимались на более маленький по площади третий этаж. В итоге пришли к заднему фасаду дворца, который выходил на горы.
Остановились мы у маленькой коричневой дверцы; Баяну пришлось бы пригнуться, чтобы в нее пройти. Дерево было потертым, лак ближе к полу облупился.
– Это она?
Баян кивнул.
Чувствуя себя немного странно, я вставила ключ в замок и повернула. Дверь открылась – и я увидела небо. Стены по обе стороны уходящей от двери дорожки защищали ее от ветра и непрошеных гостей. Эти стены содержались лучше тех, что окружали дворец, штукатурка была ровной и без трещин. Лестница в конце дорожки уходила вверх по склону горы, клонящееся к закату солнце окрашивало каждую ступеньку в золотистый цвет.
Баян проскользнул вперед. Я вопросительно на него посмотрела, но он ничего не сказал, просто стоял и ждал, пока я не закрою дверь. Слегка задев Баяна плечом, я прошла к лестнице. От него пахло сандалом, совсем как от отца. Мне стало интересно: он делал это расчетливо, как оставшийся сиротой щенок пытается перенять запах взрослых собак, чтобы они приняли его в свою стаю? Или у него с отцом больше общего, чем у меня, и он даже те же ароматы предпочитает?
Ступеньки были разными: то такими высокими, что мне приходилось опираться на стену, чтобы на них вскарабкаться, то низкими, высотой с два сдвинутых пальца. Тут уж я по-настоящему позавидовала, что у Баяна ноги длиннее моих. Но он не стал меня обгонять и держался сзади. Временами, когда я забиралась на особенно высокую ступеньку, он тихо посмеивался у меня за спиной, а я только скрипела зубами от злости. Один раз я оглянулась, чтобы посмотреть, как высоко мы поднялись. Солнце слепило глаза, от крутизны лестницы у меня даже немного закружилась голова. Панорама открывалась на черепичные крыши дворца; казалось, если хорошенько оттолкнуться, то можно на них спрыгнуть.
Когда я наконец одолела последнюю ступеньку, у меня перехватило дыхание. И не только из-за долгого подъема.
Лестница выходила в круглый двор, со всех сторон окруженный все той же стеной. За стеной поднимались зубчатые горные склоны. В центре рос дымчатый можжевельник, его крона накрывала чуть не все пространство двора.
Если я когда-то его и видела, это стерлось из моей памяти. Я помнила только рисунки или гравюры с можжевельником.
Дымчатый можжевельник растет в основном в горах, его мощный стержневой корень уходит в самую глубь острова. Большинство уцелевших дымчатых можжевельников растут в недоступной местности либо за стенами монастырей, там им поклоняются и тщательно за ними ухаживают. Монахи собирают его кору, листья и ягоды и очень скупо делятся собранным урожаем.
Я неуверенно сделала несколько шагов вперед. Мне все еще не верилось, что это настоящий дымчатый можжевельник. Потом подняла руку и взяла в горсть одну веточку с несколькими темными ягодами. Терпкий запах заполнил мои ноздри, короткие вечнозеленые иголки покалывали ладонь. Мне захотелось уткнуться лицом в эту хвою и вобрать в себя весь ее аромат.
– Осторожнее, не сорви что-нибудь, – предупредил Баян. – Это можно сделать только с позволения императора.
– Кто за ним ухаживает?
– Я, хотя, думаю, твой отец попросит и тебя в этом поучаствовать.
– Так ты поэтому меня сюда привел? – удивилась я. – Тебе нужен помощник?
Я вгляделась в крону: там, обвив хвостом ветку, сидел один из мелких Лазутчиков Илит. Увидев меня, он пискнул и забрался повыше, развернулся и снова с недовольным видом посмотрел на меня. Получалось, отец не доверял даже своему приемному сыну.
– Моя ли в этом вина? – сказал Баян. – Император научил меня всем этим командам, а это все равно что выучить новый язык. Научил собирать конструкции, ухаживать за дымчатым можжевельником, он дает мне уроки политики. У меня почти нет времени на себя – стоит мне выполнить одно задание, он вызывает меня, чтобы поручить следующее. – Баян посмотрел на Лазутчика. – Давай беги, доложи и об этом тоже, мне все равно.
Лазутчик только дернул хвостом и продолжил за нами наблюдать.
– А тебя он хотя бы оставил в покое.
Я выдохнула. В моем дыхании был привкус горечи.
– Оставил, но это потому, что он считает меня неполноценной.
– Да, но вроде ты потихоньку идешь на поправку, – заметил Баян.
Я внимательнее посмотрела на него – блестящие черные глаза, пухлые губы, острый подбородок – и подумала о том, смогу ли когда-нибудь ему доверять. По выражению его лица ничего нельзя было прочитать, оно не было пустым, но и не выдавало секретов. Я знала о Баяне лишь одно: он мой соперник. С того момента, как я начала приходить в себя после болезни, и даже когда я исследовала свое сознание в поисках воспоминаний о моей прошлой жизни, он всегда был рядом. Моя постоянная угроза. Отец с самого начала дал мне понять, кто мой соперник.
