Мне отчаянно хотелось заслужить его одобрение, отчаянно хотелось услышать от него хоть слово похвалы. И при этом я так же отчаянно не хотела быть такой, как он. Я не хотела, чтобы мной правил страх.
– Я тебе соврала… так бы поступил мой отец.
Я тряхнула головой, как будто так могла избавиться от чувства вины. Но оно никуда не делось, сидело во мне, чтобы я не забывала, где и когда совершила неверный ход. Теперь оставалось только одно: постараться искупить свою вину. – Не хочу быть такой, как отец. – Я посмотрела Нумину в глаза. – В следующий раз я принесу твой осколок и осколки всех твоих родных. Плевать, если это будет опасно. Я найду другие способы защитить людей Империи. Клянусь небом, звездами и Бескрайним морем.
Огонь в горне за спиной Нумина разгорелся ярче, словно скреплял своим жаром данное мной обещание.
– Ветер в паруса, императрица. – Нумин просто приложил ладонь к груди и поклонился.
Ноги легко и быстро донесли меня до стен дворца. На сердце у меня тоже было легко, как никогда. Я успела вернуться вовремя. Бинг Тай только зыркнул на меня со своего места на ковре, пока я возвращала ключ на связку, а я сумела выскользнуть из комнаты отца так, что меня никто не заметил. В свою комнату специально шла длинным путем, так чтобы пройти мимо комнаты Баяна. В последние дни я часто так делала.
На мои расспросы о Баяне отец неизменно отвечал: «Он отдыхает». Но Баяна нигде не было видно, и комната его всегда была заперта.
Из комнаты Мауги доносилось негромкое кряхтение – это он укладывался спать. Еще несколько дверей, и я остановилась напротив комнаты Баяна. Тихонько подошла и приложила ухо к двери.
Тишина.
– Ты что, шпионишь за мной?
У меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло. Я резко развернулась. Баян, целый и невредимый, стоял напротив своей комнаты, скрестив руки на груди.
Он был жив и здоров, и это почему-то меня удивило. Наверное, от огромного облегчения я стала плохо соображать и бросилась ему на шею:
– Ты выздоровел!
Баян словно одеревенел, только слегка расставил руки в стороны, как будто не знал, куда их девать.
– У меня была лихорадка, но вряд ли болотный кашель. Что с тобой такое?
Я отступила на шаг и почувствовала, как у меня на руках волоски зашевелились.
– Я думала, ты умер, Баян…
Слова застряли у меня в горле. Я не была уверена в том, что мне следует так его называть. Может, это уже и не Баян?
– Немного драматично. – Он закатил глаза. – Тебе так не кажется?
Что ж, его высокомерие осталось при нем.
– Это была не лихорадка, даже не пытайся, я тебе не поверю. Ты буквально плавился как воск. У тебя веки сползали на щеки!
– Это какая-то уловка? – Баян прищурился. – Признавайся, ты за мной шпионишь?
Я смотрела на него как на призрак. Тот Баян, которого я видела несколько дней назад, исчез. Тот Баян был добр ко мне, и он пришел ко мне за помощью. А этот Баян был таким, словно в наших отношениях ничто не изменилось.
– Ты не помнишь, – сказала я.
– Это не я тут потерял память, забыла? – Баян глумливо ухмыльнулся. – Я свою память давно восстановил, а вот ты – нет.
– Я, вообще-то, кое-что уже вспомнила. И заработала еще один ключ. Это ты помнишь?
Баян снова закатил глаза.
Я помнила, почему так долго его терпеть не могла, но и понимала, что передо мной – оболочка Баяна, хрупкая как скорлупа, под которой он пытается скрыть свою неуверенность и чувство беззащитности.
– Один ключ – какое достижение! Отойди в сторонку. Ты мешаешь мне пройти.
– Что он с тобой сделал? – Я не могла найти правильных слов. – Это была… машина памяти?
И тут в первый раз за время нашего разговора ухмылка сползла с его лица.
– О чем ты?
Как много я могу ему рассказать? И о чем именно? Если он – Баян из наших прошлых отношений, ему вообще доверять нельзя. Что бы я ему ни рассказала, он доложит отцу, просто чтобы заработать больше привилегий. Но он не мог настолько отличаться от Баяна, который показал мне дымчатый можжевельник.
Я решила рискнуть.
– Несколько ночей назад ты пришел ко мне в комнату. Ты… ты был болен. Очень болен. Ты просил, чтобы я тебя спрятала, но я не успела, пришел отец и забрал тебя. С тех пор я тебя не видела.
Баян нахмурился, словно пытался разглядеть дерево в густом тумане. Он крепко сжал губы и помрачнел, но потом довольно быстро вышел из этого состояния. Он мог не помнить, а я могла вести себя умнее, но он не был глупым.
– Какой сегодня день? – Баян посмотрел мне в глаза.
– Идет третья неделя влажного сезона. Сегодня День песен.
Страх промелькнул у него в глазах. Баян побледнел. Он всегда ходил по дворцу с самоуверенным видом. Просто он еще не сталкивался с тем, с чем я давно была знакома. Он не знал, каково это – не доверять собственному разуму.
– Думаю, отец что-то с тобой сделал. Только не знаю, что именно и почему.
