В Империи ходили легенды, будто пойеры могли голыми руками завалить медведя. Будь это правдой, я проявил бы больше смекалки. Но я вцепился в плечи конструкции и попытался занять позицию у нее за спиной. Конструкция извивалась и яростно пыталась вырваться. В нос ударил запах тухлого мяса. Нож валялся рядом, но до него было не дотянуться. Укушенная рука горела от боли. Кровь стекала по пальцам. Моя хватка слабела, конструкция это почувствовала и замерла, как кошка перед решающим прыжком.
Нет. Только не так. Только не в такой дали от дома.
Скрипнув зубами, я повернул плечо влево и увлек за собой конструкцию. Она повалилась на землю, а я ослабил хватку ровно настолько, чтобы успеть схватить нож, и, пока она снова меня не цапнула, вонзил его туда, где, по моим расчетам, был ее глаз.
Как только нож вошел в мозг, конструкция сразу обмякла.
Я позволил ей повалиться на брусчатку и еле удержался от соблазна рухнуть рядом. Видок у меня был тот еще – волосы растрепаны, одежда в грязище, рука кровоточит, как вспоротая рыба. Да еще в процессе я потерял нашлепку, которую так заботливо прилепил мне на нос Джио.
С Мэфи что-то случилось. Эта мысль грохотала у меня в голове и эхом отдавалась в сердце.
Надо возвращаться. Немедля, прямо сейчас.
Я оторвал разодранный рукав и перевязал им рану. Сумка все еще висела у меня на плече, а в ней – нужная Джио информация. Я вспомнил, с каким интересом он отнесся к Мэфи. Может, это был такой хитрый ход с его стороны? Он хотел, чтобы я ушел в город? Мэфи не хотел оставаться один. Он не хотел, чтобы я уходил. Могли они что-то с ним сделать?
Выйдя из переулка на улицу, я как будто вернулся из ночного кошмара в солнечный день. Несколько прохожих с любопытством глянули на меня, но тут же ускорили шаг.
Хоть это неплохо, теперь можно рассчитывать на то, что поменьше людей будут пялиться на меня и припоминать, где они могли видеть мое лицо.
До окраины города я шел, постоянно срываясь на бег и вихляя между рыбаками и недовольными горожанами. День был ясный, но я двигался как в тумане, а лица людей проплывали мимо меня, как звезды в ночном небе. Раненая рука постоянно пульсировала.
Мэфи плохо. Если с ним что-то сделали, я их поубиваю. Пусть не всех, но многих. Уж найду способ.
Я приметил возницу, который направлялся в соседний город, бросил ему несколько монет и запрыгнул в повозку. Он очень удивился, когда я спрыгнул на полпути, но мне было плевать. Я ринулся в лес и шел, полагаясь на собственную память. Временами останавливался, закрывал глаза и пытался вызвать гул в костях. Меня не покидала надежда, но ничего не получалось, и после каждой попытки я с трудом мог восстановить дыхание.
Наконец передо мной возник отвесный склон скалы.
Узкий проход. Где же он?
Я ходил туда-сюда и раздвигал лианы в поисках прохода в скале, а когда нашел, сразу, не задумываясь, выдохнул и сделал первый шаг. Протискивался боком, нос касался стены, собственное дыхание согревало лицо. Никаких источников света не было, разве только зеленоватый дневной свет, который просачивался сквозь завесу из лиан.
Проход стал шире, но я все равно ничего не увидел.
Наверное, они ушли. Убрали все за собой и прихватили Мэфи.
Я понятия не имел, что им от него нужно. Мне вообще до этого даже в голову не приходило, что кто-то захочет увести его у меня.
Я приложил ладонь к стене и попытался успокоиться. За кем я иду? Кого хочу вернуть? Мэфи или Эмалу?
Сердце стучало так, будто кто-то ногами колотил по ребрам. Жестокий выбор. Он может убить.
Кто-то прикоснулся к моему плечу, и я услышал голос Ранами:
– Мы убрали от входа лампу. Поблизости заметили Лазутчиков императора, надо соблюдать осторожность.
Как же мне полегчало! Я втянул сквозь зубы прохладный сырой воздух, и сразу закружилась голова. Я даже не сознавал, что долго задерживал дыхание.
– Что с Мэфи?
Ранами молчала. Я запаниковал.
– Он заболел, – наконец сказала она.
Прежде чем Ранами снова заговорила, у меня в голове стаей пронеслись самые страшные варианты случившегося.
– Тебе надо его повидать.
Ранами взяла меня за руку и повела по темному проходу.
Когда мы дошли до главного зала, отпустила. В очаге в центре гудел огонь, рядом с очагом, свернувшись калачиком, лежал Мэфи.
Я отшвырнул сумку и бросился к нему. Прикоснулся, но он никак не среагировал. Щеки у него были горячие, но точно не только из-за огня в очаге. Погладил по пробивающимся сквозь шкуру рожкам. Мэфи слабо вздохнул.
В последнее время он все время был голоден и быстро уставал. Это были признаки болезни, а я их не заметил?
– Ты ранен.
Это был Джио, я не слышал, как он ко мне подошел.
Укушенная конструкцией рука снова начала пульсировать, как будто хотела о себе напомнить. Теперь мои раны заживали не так быстро, как прежде.
Я скрипнул зубами и тряхнул головой:
– Что с ним случилось?
