Наконец это издевательство закончилось. Колин мыл руки в ручье. Я лежала и пыталась взять себя в руки. Ноги стали шевелиться. Я повернулась и хотела встать. Оперлась на локти, и тут Колин наклонился, провел пальцами по моему лицу от виска к подбородку и наклонился ещё ниже. Провел носом по моему носу, щеке. Я напряглась и первый раз в жизни именно хотела этого. Попробовать, когда ты целуешь того, кто тебе правда не безразличен. Придвинулась чуть ближе, и он накрыл мои губы своими. Поцелуй был нежный, мягкий, как извинение за боль. Рука медленно передвинулась на мой затылок, вторая на поясницу. Он чуть подтянул меня ближе, прижимаясь. Я выдохнула, чем он и воспользовался, проникнув глубже и как бы играя с моим языком. Казалось, мы танцуем какой-то странный танец, от которого я забыла обо всем. Кто я, где я, остался только поцелуй. Колин оторвался, шумно дыша, чмокнул меня легонько и помог встать. Мое дыхание тоже было рваным, как после бега. Он стоял и улыбался. Не было больше такого холода в глазах, что я периодически ловила. Был мягкий теплый взгляд, и правда, скорее серых глаз с вкраплениями коричневого.
Одевалась уже сама, пусть ещё местами и было больно. Но уж больно резко изменилось его отношение. Да и не привыкла я к такому.
— Спасибо. — смущённо поблагодарила его за возню со мной.
— Мне было приятно. — сидел самодовольно этот петух.
— Я вижу.
Я наконец оделась. Мы пошли обратно. Колин решил все равно меня поддерживать. Или это после нашего разговора обнимать рвется? Пока шли, он постоянно оглядывался на мое лицо и поглаживал рукой по спине.
Хорошо, что обговорили все сейчас. Ещё в самом начале. Не будем требовать друг от друга несбыточного.
Выйдя на свет, мы обнаружили, что все сидят и ждут нас. О времени и о других людях мы напрочь забыли. Мы же там застряли.
— Хорошо прогулялись? Чем таким интересным занимались? Там такие звуки были… Ммм… — не умолчал Ким. Эх, придушить я бы одного мелкого!!!!
— Колин мне ноги мазью мазал и разминал. Иначе завтра я бы ходить не смогла. Так что звуки были это я от боли в мышцах. — рявкнула я.
— Умеешь обломать. А я то уж подумал хоть у кого-то вечер удался. — ничего не замечая продолжил этот….
— Ким! — зарычал уже мы вместе.
— Что Ким? Зря что ли мы вас уже час как ждём. Дай позлорадствовать. — насупился этот насмешник.
— Не смешно.
— Мне тоже. Пока ты ей там ноги наглаживал, я с мужиками сидел и обсуждали как далеко мы продвинулись и что надо бы ускориться.
— Не можем мы ускориться. Дарина никогда до этого на лошади не сидела. Она кричала от лёгкого касания. Я даже толком промять мышцы не смог. Если завтра ещё поднажать я не знаю, как мы ее дальше потом повезём.
— О Темный! То есть вообще не умеет что ли? — не понял Ким
— А думал зачем я ее пересадил к себе?
— Потискать.
— В смысле?!
— Подумал, может, вы все выяснили и перешли к следующему этапу кружения вокруг.
— Мы выяснили, но только сейчас, пока там были. А днём она пересела, так как чуть с землёй не поздоровались. Я в последний момент ее поймал.
— Понял. Значит, прежняя скорость.
— Простите, ребят. — стыдливо промямлил я. Вот интересно, когда обсуждают размер моей груди или остальное — я реагирую нормально. Привыкла. А когда не умею чего-то или мои чувства — хочется провалиться под землю.
— Да не извиняйся. Я не понял, что ты на лошадях никогда не ездила. Хотя, по логике-то, где бы ты научилась?! Из поместья не выпускали, а там езда на лошади не нужна.
Мы присели и, наконец, мне протянули миску с кашей. Живот уже к позвоночнику прилип. Днём на лошади я не смогла в себя и лепешку впихнуть. Так что с утра ничего не ела. Колин не стал садиться подальше, как обычно, а придвинул ко мне вплотную коврик и сел так, что наши ноги касались друг друга. Это что-то новенькое. И все это с совершенно нейтральным лицом, как будто каждый раз так и делает. А сам поглядывает из-под ресниц на окружающих, мол, не приближайтесь, мое. И на меня — не против ли. Интересно, а если покажу, что против, что сделает? Решила проверить. Взяла свой коврик и отодвинулась. Колин нахмурился, но остался на месте и ничего не сказал. Неосознанно сравнила его поведение с Марином. Тот тоже ревновал, да ещё так агрессивно. Это так раздражало. А тут — приятно. Да и Колин это ненавязчиво делает. Хотя поживем, увидим. Надо присматриваться и сразу ставить на место. Как себя изначально поставишь, так оно и будет. Я это видела в отношениях многих.
У рабынь есть возможность влиять на отношение хозяина хитростью и уловками.
Старшая жена господина Изу тоже когда-то была рабыней. Но сделала так, что в их отношениях, несмотря на ошейник на ней, именно хозяин стал рабом. Он до сих пор с ней советуется по важным вопросам и пылинки сдувает. Наложниц для себя давно уже не берет новых, а старые скорее живут как свита для госпожи Мирисы. Хорошая, добрая женщина. Но будь она немного другой — была бы просто одной из наложниц. С мужчинами надо быть мудрее. Вести подпольную войну за их сердце. Ведь без уважения и доверия страсть, интерес, любовь быстро погибнет.