Легкая неприязнь — не испытывать ее к темным тварям военачальник Гондора не мог — сменилась нескрываемым восхищением перед подвластной ей (пока еще, все гораздо более зыбко, чем он думает) силой. Жалея, что рядом нет папиного растворителя, с ним все на удивление легко и просто, Силмэриэль крепче взяла Боромира под руку, прижимаясь всем телом.
— Защитить Гондор?
Силмэриэль понизила голос, наклоняясь ближе к его лицу… заметно смягчившемуся и не столь отчужденно-надменному, как еще недавно, во время спора с Гэндальфом. Жесткая щетина слегка царапнула кожу, заставив глубже вздохнуть от странного удовольствия.
— Конечно, если я им прикажу… ты прикажешь. И даже получить то… чем когда-то владел Исилдур. Ты не повторишь его судьбу… не слушай Гэндальфа.
— Саруман все-таки научил тебя… искушать и убеждать?
С трудом оторвав взгляд от копошащихся под грязевой пленкой полуорков, Боромир взял ее за подбородок, чуть насмешливо заглядывая в глаза.
— А за это я должен поцеловать тебя, как ты просила в прошлый раз?
Подобострастно скалящиеся орочьи морды расплылись перед глазами, сливаясь с темно-бурыми неровностями стен. Силмэриэль лишь глупо улыбнулась, не отводя взгляда от обветренных в многодневных походах надменно поджатых тонких губ, во все сильнее шатающемся мире лишь они остались четкими и незыблемыми. Самодовольно ухмыльнувшись, как очередной смазливой трактирной служанке, Боромир притиснул ее вплотную к стене, зажимая беспомощно приоткрывшийся рот грубовато-настойчивым поцелуем.
========== Часть 10 ==========
— Останься со мной… — не думая о еще недавно страшившем ее отказе прошептала Силмэриэль, как только Боромир оторвался от ее губ, не разжимая до боли плотно сомкнувшихся за спиной рук. В недающем глубоко вдохнуть стальном кольце объятий хотелось остаться навсегда, укрывшись от ожидающих снаружи сомнений и холодной пустоты… и больше никого не бояться. — Не уходи с Гэндальфом.
— Не могу, крошка… я вернусь, как только… — став чуть серьезнее, пробормотал он, вновь почти касаясь губ. Тепло дыхания, лишающее воли сильнее темного колдовства, заставило покрыться мурашками и зажмуриться, крепче хватаясь за его плечи.
— Но я могу немного задержаться…
Силмэриэль громко вскрикнула от неожиданного и невозможного ощущения… настолько невозможного, что она пережила маленькую смерть, на миг полностью потеряв связь с реальностью. Жесткие пальцы, бесцеремонно проскользнув за незаметно распутанную шнуровку, совершенно немыслимым образом коснулись груди, сжимая и поглаживая мгновенно затвердевшие соски.
Страх, упоение болезненно приятными ощущениями и смутная обида застряли комом в горле, не давая сказать ни слова… давно желанная ласка оказалась слишком небрежной и умелой, не похожей на безумно-смертельную нежность из сумасшедших снов. Скольких трактирных служанок славный гондорский витязь столь же развязно хватал за грудь, держа второй рукой кубок с вином? И теперь в ряду до дрожи зливших ее картинок в воспоминаниях гондорца появится ещё одна.
Все равно… все равно им повезло больше, чем до сих пор ей. И он никогда впредь не возжелает их… а только ее. Картинка с ней станет последней, она об этом позаботится.
— Любовь вносит свет в самые темные места… и темные души. Сама увидишь, Силмэриэль.
Когда придет время.
— Г… Гэндальф?
От неожиданности она даже не смутилась, тем более еще больше смущаться было некуда, лишь резко откинулась назад, выругавшись от приведшей в чувство боли в затылке. Боромир, тут же отпустив ее, вздрогнул и тоже не удержался от нехорошего слова, неприязненно косясь на мага.
— Ты же говорил… что ни за что сюда не спустишься.
Силмэриэль попыталась мило улыбнуться и хоть чем-то заполнить воцарившееся неловкое молчание, чтобы незаметно поправить платье. По-прежнему маячащие на заднем плане похабно хихикающие полуорки оказались последней каплей, заставившей почувствовать себя невыносимо глупо.
До сих пор постоянно готовый разразиться многословными поучениями и рассказами о былом Гэндальф словно не расслышал ее, неожиданно спокойно рассматривая собирающихся вылупиться из грязевой пленки полуорков и лишь слегка усмехаясь в бороду. Обиженно взглянув на не пришедшего на помощь Боромира — гондорец не попытался ее поддержать или сгладить неловкость, а лишь со своим обычным высокомерием молча скрестил руки на груди — Силмэриэль невпопад сказала первым пришедшее на ум.
Она ранее почти решилась спросить об этом у Гэндальфа, но то забывала, то не могла выбрать подходящий момент. От Боромира ей нечего скрывать… такое точно не стоит, пусть впечатлится.
— Гэндальф… а от моей крови папина глина загорелась. Это потому, что я темная?
— Что? — маг бросил на нее острый заинтересованный взгляд, более не изображая полнейшую невозмутимость. — Ты мне позволишь… посмотреть?
Благодарно улыбнувшись, Силмэриэль протянула руку. Извиняющиеся интонации в голосе не желающего причинять ей боль волшебника уже привычно согрели сердце дуновением тепла, без следа прогнав горькие воспоминания о равнодушии отца.
