Силмэриэль еле сумела выкрикнуть последние слова, ноги сами собой понесли ее к вершине Ортханка по стремительно раскручивающейся спирали каменной лестницы. Гэндальф что-то пытался кричать ей вслед, даже схватить за руку, но это уже не имело никакого значения. Временно отступившая Тьма лишь затаилась перед решающим победным прыжком, мутной волной накрывшим разум.
Она сама не понимала до конца, что хочет сделать с отцом. Не убить, нет… наверное. Не так просто и неинтересно. И это табу… все еще и несмотря ни на что. Хотя Тьма не ведает… запретов, границ и жалости.
Как можно не посмотреть на бывшего повелителя Изенгарда Сарумана Белого, запертого на вершине собственной башни… она не сможет теперь туда ходить, как же жаль. Его посох теперь у нее, помогает преодолевать ступени, и подчиняется… может, не так охотно, как хозяину, но с ним и заклинанием Гэндальфа она сильнее его, а с полностью вытеснившей все человеческое тьмой в душе не боится ничего.
— Выпусти меня отсюда, Силмэриэль, и отдай посох, и я позволю тебе… заслужить прощение.
Вкрадчиво мягкий голос отца заставил на миг заколебаться, позволив тонкой струйке сомнений найти брешь в плотине решимости. Он нисколько не утратил надменности и самомнения, словно не он, а она сидела взаперти на смотровой площадке. И непременно будет тут сидеть, рано или поздно… когда он накопит силу и защитные чары спадут. Или лежать… захлебываясь текущей отовсюду кровью и все слабее видя и слыша удаляющийся в шелестящую даль мир.
— Но еще не сейчас, папа!
Тьма не дала шанса тошнотворно сжимающему желудок страху, с ней не было места сомнениям, боли и тоске по доступной лишь неискаженным ею любви. Силмэриэль направила наконечник посоха в отцовскую грудь, с отдавшимся во всем теле болезненным наслаждением ударив его спиной об остроконечное каменное крыло.
Она больше всего хочет… нет, не сбросить его вниз, а… Услужливое воображение нарисовало отца висящим на стене Ортханка, чуть ниже вершины, прикованным за одну руку — много, много столетий подряд, пока ей не надоест.
В глазах Сарумана мелькнули растерянность и неподдельный страх, Силмэриэль невольно замерла, вглядываясь в отразившееся в них собственное лицо — черные провалы лишенных белков и радужки глаз и похожую на звериный орочий оскал обнажающую клыки ухмылку.
— Может, ты и правда… дочь Моргота?
— Что?
Посох с глухим стуком выпал из бессильно разжавшейся руки, блекло-голубое небо закружилось вокруг своей оси, улетая за пределы видимости…
***
— Не надо было ходить туда, Силмэриэль, я же говорил.
А… Гэндальф стоял над ней с сочувственно-укоризненной улыбкой на озабоченном лице, держа в руке заполненный темным, упоительно пахнущим сладким виноградным соком вином кубок.
— Ты потеряла сознание там, на вершине. Страшно подумать, что могло бы случиться, не успей я вовремя.
— Папа… он… — Сесть удалось далеко не сразу. Силмэриэль и не представляла, что могла настолько обессилеть, а тем более позорно упасть в обморок, как смертная, но сладко-терпкий нектар с каждым глотком возвращал к жизни, вновь давая возможность связно мыслить.
— Сказал тебе что-то плохое? — опять улыбнулся Гэндальф, осторожно садясь на край кровати. — Саруман хочет запутать тебя и запугать, я же говорил… тебе опасно оставаться здесь. Он скоро сможет покинуть вершину и тогда…
— Я останусь, Гэндальф, — Силмэриэль упрямо свела брови, отдавая ему пустой кубок. — Я уже все сказала тебе. Папа сказал, что я не его дочь, а… это он нарочно, да? — чуть поколебавшись, все же добавила она, заглядывая в глаза Серого мага.
— Наверное. — Гэндальф осторожно погладил ее по волосам. — Хотя… я очень удивился, когда тебя увидел. Не думал, что у Сарумана может быть дочь от смертной, тем более… темная. Я бы мог… прочитать твои воспоминания, если хочешь и позволишь мне… самые ранние. Это трудно, но возможно, и…
— Нет, Гэндальф… — после долгого молчания наконец решилась Силмэриэль. — Спасибо, но… не надо.
Еще не хватало светлому магу копаться в ее душе и все-все о ней узнать. Ясно же, что папа просто хотел сбить ее с толку, и у него отлично получилось.
========== Часть 9 ==========
— Ну зачем же прекрасной деве прибегать к столь темным методам? Сарумана, решившего коварно обмануть юную ристанийку, я бы понял, но ты… Тебе достаточно больше верить в себя и быть смелее… Тот, чьей любви ты желаешь, может просто не знать, как ему повезло. А подобные эликсиры лишь временно туманят разум… — почти без осуждения изрек незаметно подошедший сзади Гэндальф, поучительно поднимая вверх указательный палец. Ей даже показалось, что в глубине старчески выцветших серых глаз мага мимолетно промелькнули веселые искорки.
— Отстань, Гэндальф… ты не мой отец, чтобы воспитывать меня. Лучше… — От более грубых слов Силмэриэль воздержалась, хотя проклятый маг напугал ее и сбил с мысли, рука с флаконом дрогнула и драгоценный настой, над которым она билась целый день, чуть было не расплескался. Но ей нужен был его совет, хотя вряд ли светлый станет помогать в таком, вот же досада.
