— Я не… — Боромир замолчал на полуслове, протягивая ей руку. «Я этого не говорил» было написано у него на лице настолько убедительно, что Силмэриэль даже на миг задумалась, не оболгала ли она его на самом деле. Его зрачки вновь неестественно расширились, заполнив большую часть радужки. Он перепутал ее с глупой смертной служанкой… или издевается?
— Ты так сказал вчера, не притворяйся. — Послушно вложив руку в тёплую ладонь, Силмэриэль на миг зажмурилась от удовольствия. Она не хочет его прощать… так быстро и просто. И вообще не хочет. — И сделал вот это… своим мечом.
Воспоминание о почти переставшей болеть царапине должно было придать сил и злости, но ее накрыл острый приступ жалости к себе. Все заготовленные обидные слова вылетели из головы, даже вырвать наконец руку и гордо отвернуться не получилось.
— И ты не убила его? Что прекрасная айну нашла в этом смертном?
Ожидавшая в ответ чего угодно — от многословных извинений, до новой вспышки неприязни, но не таких более чем странных слов, Силмэриэль потрясенно уставилась на него. Готовые неудержимым потоком хлынуть слезы высохли.
Может, он не издевается, а сошёл с ума? Это ей такое счастье не грозит, увы, что бы ни случилось, а у смертных запросто. Может быть, нельзя воскреснуть, не повредившись в уме? Недаром это считается невозможным и до сих пор удавалось лишь Некроманту. И то всего лишь по слухам.
И что ей теперь с ним делать? «Прекрасная айну»… Силмэриэль невольно прикрыла нос рукой — безупречно точеным, как у эльфийки, он не стал. Точно издевается, лучше бы проклятой ведьмой опять обозвал.
***
Вот же… дурная девка, Балрог ее задери.
Насчет того, чья Силмэриэль на самом деле дочь, шутить почему-то больше не хотелось. Привык он уже, что его, а чья же еще, если он ее по глупому любопытству и сентиментальности забрал из обреченного Белерианда, и двести лет возился с неблагодарной, учил и воспитывал. Отец не тот, кто… Это, разумеется,не значит, что она не будет как следует наказана. Просто как-то без нее и зло сорвать не на ком, и поговорить не с кем, не с орками же.
Саруман раздраженно нахмурился, потирая лоб рукой. Остановленные его приказом орки бессмысленно топтались на месте, начиная вполголоса роптать и огрызаться друг на друга. Послать их искать кольцо (Хранители не должны были уйти далеко), доставить в Изенгард ее, или пусть скорее возвращаются? Защитники Изенгарду точно не помешают. А Силмэриэль сама придет рано или поздно, некуда ей больше деваться. Она просто многого не знает, дурочка.
Привести ее домой насильно полуорки, пожалуй, не смогут, без его помощи… крайне досадный факт, как и то, что девчонка сорвала его планы и заставила сидеть на вершине Ортханка — розог бы ей всыпать, как крестьянским детям. Но смутную гордость за воспитанницу нельзя не ощутить — где-то в глубине души. Хвалить ее он, конечно, не станет.
— Луртц…
Не торопись, Курумо! Мы давно не обсуждали… то, что на самом деле важно.
— А! — Саруман растерянно огляделся, чуть было не выпустив из рук посох, и впервые ощутил себя на месте Силмэриэль. Он сам всегда так делал — вторгался в ее сознание, когда считал нужным, не предупреждая и не спрашивая разрешения. Как он мог настолько ослабеть и утратить бдительность… все она, проклятая девчонка.
Рядом, разумеется, никого не было — проникнуть в его любимую лабораторию на верхнем этаже Ортханка им не под силу — давно уже не обращавшийся к нему женский голос раздался лишь в голове. Тихое и полутемное убежище подвело впервые, здесь никогда не было слышно ни орочьего гогота, ни топота и смеха не желавшей тихо играть в куклы, сколько ее ни наказывай, проказливой девчонки.
— Нам нечего обсуждать, Галадриэль.
И нет больше никаких «нас».
Наглухо закрытое витражное окно, надежно защищающее от грохота и гари, захотелось распахнуть, а еще лучше — выйти на любимую Силмэриэль смотровую площадку и поглубже вдохнуть. Неприятное тоскливое предчувствие чего-то необратимого и на самом деле не зависящего ни от него, ни от Галадриэль и Гэндальфа (они ошибаются, считая иначе) сжало грудь.
— Ошибаешься, Саруман, — спокойно продолжила Владычица, не обращая внимания на откровенное недоброжелательство. — То, что ты предал Белый Совет и создал армию полуорков, мы обсуждать не будем. Лишь единственное, что важно.
***
— Что я нашла в этом смертном? Ты хорошо себя чувствуешь? Тебе нужно отдохнуть, а потом пойдем…
Вот только куда? Дальше момента воскрешения несостоявшегося возлюбленного она не загадывала, и все получилось как-то… не было у нее плана действий на такой случай.
— Это можно…
Словно не расслышав, или не поняв намек, Боромир приложил раскрытую ладонь к ее шее — след от гондорского меча сразу перестал болеть… Нет, не зажил чудесным образом, просто незначительная боль уступила место иным, гораздо более острым ощущениям. Хотя, судя по омрачившемуся лицу гондорца, он непонятно почему ожидал именно этого — что его прикосновение ее исцелит.
