Силмэриэль сощурилась от режущего глаза света занимающегося утра, стараясь не смотреть на застывшее в мертвенной неподвижности и ставшее незнакомым лицо Боромира. Это сейчас пройдет… все пройдет. Почти незнакомые буквы складывались в звучащие неприятно жестко слова, трепещущие на ветру полуголые ветки сменялись освещаемыми ярко-оранжевым неподвижным пламенем свечей блестящими от сырости стенами.
— Я помогу тебе.
Эльфийка без малейшего усилия подняла закутанное в черный плащ тело и, на миг скривив сладко улыбающиеся губы, положила на широкий каменный постамент.
— Почему? — не смогла не спросить Силмэриэль, зачарованная по-матерински нежной лаской скользнувших вдоль ее ладони тонких пальцев.
— Терять любимых больно… и кому-то нужно это узнать. Но не тебе.
Неузнаваемый собственный голос, исковерканный давящими сводами подземелья и звучанием черного наречия, глухо отражался от сочащихся влагой стен.
— Достаточно!
Женщина вновь погладила ее по руке, любовно обведя запястье, и резким движением откинула покрывало. Силмэриэль вскрикнула от испуга и обжегшего грудь острого разочарования, выронив книгу. Она уже успела поверить в чудо, но…
Лицо Боромира неуловимо изменилось и разгладилось, став узнаваемым и чуть менее неживым, но дыхание по прежнему не приподнимало его грудь и сердце не билось, даже совсем слабо. Она не Некромант, глупо было надеяться…
— Ещё не все, подожди, — чуть через силу произнесла женщина, натянуто улыбаясь, и мягко погладила ее по волосам. — Нужно пролить твою кровь… не всю, конечно, — с лёгкой усмешкой пояснила эльфийка, подталкивая ее ближе к постаменту. — Дай руку, и… попроси, кого ты обычно просишь.
«Я никого не…» — хотела было сказать Силмэриэль и замолчала, послушно зажмурившись.
Запястье обожгло болью, позволившей отвлечься от теснящей грудь горечи, теплая кровь потекла тонкой струйкой, пачкая ладонь. Эльфийка сдавленно вскрикнула и отшатнулась в сторону, уронив нож. Черная молния ударила в постамент с заложившим уши грохотом, заставив пригнуться, закрывая руками голову…
Верни мне мою любовь, Владыка Тьмы, пожалуйста… и пусть он тоже полюбит меня.
Лицо все так же неподвижно лежащего на земле Боромира чуть дрогнуло… или помрачившийся разум обманул ее, показав желанную иллюзию? Кровь из рассеченного кинжалом запястья (откуда она его взяла?) капала на прорезанную на ладони гондорца царапину, впитываясь, как долгожданный дождь в пересохшую землю.
Не веря своим ушам — это или бред покинувшего ее разума, или случилось невозможное — Силмэриэль прислушалась к раздавшемуся в ушах биению пульса, ноздри не ответившего на ее чувства возлюбленного затрепетали, и щеки окрасились румянцем. Неужели он сейчас очнется и откроет глаза, чтобы опять назвать ее «проклятой ведьмой»? Она не хочет вновь это услышать, и увидеть презрительное равнодушие во вновь ставших живыми глазах.
Лучше уйти… прямо сейчас, неважно куда, дорога сама приведет ее к спасению, или гибели. Лучше не видеть его больше никогда и так и не узнать, как он к ней относится. А может быть… нет, это унизительно, она так не хочет. Рука плотно сжала флакон с эликсиром. Гэндальф сделал его для нее, чтобы заставить осознать свое поражение и понять, что нечистых душой никто никогда не полюбит просто так?
Она вернула его к жизни… пусть делает с ней, что хочет. Найдет прекрасную принцессу, и живет с ней долго и счастливо, а ей останется только служить отцу и делать вид, что ей все равно. Ну уж нет… пусть Боромир узнает, что это такое. Она заставит его выпить эликсир, а потом уйдет, и пусть он тоскует по ней, до конца краткой человеческой жизни.
Согревающий ладонь обманчивым теплом флакон невыносимо раздражал — Силмэриэль постаралась сильнее размахнуться, и в последний момент судорожно сжала пальцы. Она даст ему выпить эликсир Гэндальфа, и познать горечь неразделенной любви. Даже если на самом деле все не так, она потерпит, и никогда не признается ему в своих чувствах.
— Это вкусно, милый, — плотно сжатые губы Боромира приоткрылись, и мерцающая колдовским розовым светом жидкость потекла в горло.
========== Часть 16 ==========
— Осторожнее!
Изготовленный Серым магом любовный напиток совсем не пришелся по вкусу вернувшемуся из небытия (куда попадают после смерти человеческие души, Силмэриэль не знала) наследнику Денэтора. Гондорец страдальчески поморщился, словно проглотил что-то гадкое, и закашлялся, заставив Силмэриэль вновь испугаться за его жизнь.
Смертные так досадно хрупки и нестойки, порой неожиданно заканчивают жизненный путь от сущих мелочей, неловко упав или подавившись вином на пиру. Не хватало только ему после всего умереть сейчас, захлебнувшись любовным эликсиром. Такой насмешки судьбы она не переживет.
— Невкусно? — с облегчением убедившись, что Боромир лишь слегка подавился, Силмэриэль нежно погладила его по щеке, проведя пальцами по шее. — Я не знала, прости, любимый.
Никакой он не любимый больше, от волнения вырвалось. Пусть думает, что показалось, если услышал все-таки… и он теперь влюбится в нее горячо и страстно? Гэндальф ерунды не сделает.
