Испытывала ли глупая смертная к будущему ребенку теплые чувства или же ужас и отвращение — неизвестно и совершенно неважно. Бывшая рабыня умерла сразу после родов — из-за подорвавших здоровье трудностей выживания в разоренном войной Белерианде, или смертная в принципе не могла пережить рождение полуайнур — какая разница? Новорожденную полукровку неизбежно постигла бы участь родителей в готовом вот-вот уйти под воду краю, если бы не досадный случай, приведший его туда.
Ошибка в расчетах, давший неожиданный и казавшийся невозможным побочный эффект эксперимент. Саруман чудом избежал глупой и бесславной гибели, и единственной сомнительной наградой за многолетние труды стала лишь постоянно досаждавшая ему мелкая девчонка.
Он мог и не забирать ее — хлопот, проблем и беспокойства нежданное удочерение обещало гораздо больше, чем выгод, — но скрепя сердце все же решил попробовать воспитать помощницу. В основном из-за того, что не видел маленьких полуайнур еще никогда и любопытство возобладало над многочисленными доводами против.
Воспоминания о потраченных впустую времени и силах и обидной неудаче каждый раз портили настроение… еще один повод недолюбливать Силмэриэль, хотя она и стала их последствием, а не причиной. Получить возможность заглядывать в будущее, как Галадриэль, Саруман пытался не одну сотню лет: изучал ее зеркало, разыскивал древние книги, много дней подряд проводил за расчетами и экспериментами.
Задолго до того, как поселился в Изенгарде, там осталось лишь довершить начатое. И результат бесконечно разочаровал. Создать нечто похожее на Зеркало Галадриэль было ему не под силу, полученный артефакт оказался абсолютно бесполезным.
Главное огорчение ждало впереди, но увидеть хоть один момент из будущего не удалось ни разу. Наверное, только Эру дано видеть и определять его… и светлому Зеркалу Галадриэль с его позволения. На несколько быстротечных мгновений, пока не испарится эликсир с поверхности, удавалось получить лишь смутные видения когда-то произошедшего.
А если суметь особым образом смешать эликсир с ртутью, изображение становилось четче и устойчивее, даже создавалось впечатление, что сквозь зыбкий слой можно протянуть руку и коснуться иной реальности. Но от попыток проверить, так ли это, что-то удерживало.
Саруман уже решил признать поражение и не тратить более время зря — исследования без практической пользы его не интересовали, — как в один непрекрасный день далекий предшественник Гримы, жалкий болван, помогавший ему, подскользнувшись на мокром полу, толкнул излишне низко склонившегося над зеркалом господина.
Не успев подумать, что сделает с неуклюжим дураком (на забаву оркам отдаст, и на пропитание, у них это одно за другим), Саруман потерял равновесие и погрузил обе руки в чашу, ощутив вместо маслянистой жидкости пугающе бездонную пустоту, и… полутемная лаборатория, чаша с не оправдавшим ожидания зеркалом и глупая виноватая физиономия слуги исчезли без следа.
Пережив неприятное ощущение падения в бездну, на миг помрачившее сознание, он пришел в себя на незнакомом бесплодном каменном предгорье, частично выжженном сильнейшим лесным пожаром или некой злой силой.
Осознание масштаба произошедшей катастрофы пришло мгновенно — попасть в неизвестное место и время… от чуть запоздалой догадки, что это Белерианд, легче не стало, и никакого окна в прежнюю реальность видно не было.
Оставалось только надеяться, что, когда зеркальная поверхность испарится, он вновь окажется в Ортханке. По логике, все должно получиться именно так, требовалось лишь чуть подождать, но полной уверенности, увы, не было.
Во всех подробностях представив, как сдирают кожу с проклятого помощника, Саруман огляделся повнимательнее — драконов, волколаков, местных орков и иных способных помешать дожить до возвращения домой чудовищ поблизости не наблюдалось, лишь пара полуразрушенных хижин, оставшихся от некогда разоренной ангбандскими орками деревни. И несколько… никчемных смертных, бывших пленников. Что за… отвратительное место.
Ничего интересного и достойного внимания в мыслях этих жалких червяков не было. Саруман, брезгливо скривив губы, решил прогуляться в противоположную сторону от развалюх, к склону, надеясь увидеть что-то более занимательное, хотя… Ее присутствие он почувствовал не сразу, но, тут же заинтересовавшись, подошел к держащему слабо пищащий сверток оборванцу.
— Откуда она у вас? — не пытаясь скрыть отвращения к истощенному и чумазому бывшему рабу, сквозь зубы поинтересовался Белый маг, разглядывая невероятно похожую на родное дитя этих голодранцев — столь же замызганную и голодную — новорожденную айнур… или полуайнур. Он до сих пор ни разу не видел подобного и не предполагал, что это возможно.
Откуда она у вас?
На самом деле ответ его не интересовал, Саруман давно уже пролистал все их убогие мыслишки. Да и что тут можно ответить приличного? Откуда человеческие и не только дети берутся — все и так знают.
