В ноябре у Лизы закончился запас лекарства. Лишь в декабре её госпитализировали в центр редких заболеваний, чтобы согласовать продолжение лечения таргетной терапией. А семнадцатого января, не дождавшись плановой закупки положенного по закону препарата, Лиза умерла. В муках, задыхаясь и захлёбываясь мокротой, ушла из жизни тридцатилетняя женщина и молодая мать. Она больше месяца не видела сына. Её худенькое тело в одиночестве замерло и остыло на казённой простыни реанимационной кровати.
Ежедневно принимая «Трикафту», Лиза могла прожить полноценную жизнь здорового человека и вырастить сына, но её сказка продлилась недолго…
Получается, чудо, которого я так жду, может обернуться бедой для моей Золотинки. Волшебную пилюлю, которую нам дает государство, вот так запросто могут отнять, и тогда случится катастрофа.
Как мне, матери, решиться и заставить ребёнка проглотить первую капсулу спасительного лекарства, зная, что перерыв в лечении имеет летальный исход?
Ответь, Минздрав, как?
Лучшая операция та, которую удалось не делать.
Николай Пирогов, русских хирург.
Стоматолог Анастасия Владимировна много лет наблюдала за капризным пациентом. Рассказывала Вовочке про гигиену полости рта, дарила на прощание вкусную зубную пасту и настойчиво предлагала вылечить проблемный зуб. Но выросший из первоклашки капризный тинейджер не соблюдал рекомендации врача. Кривлялся, обзывался, пинался, демонстративно закрывал рот и отказывался от помощи. Уговоры не помогали. Кариес осложнился, инфицированная пульпа спровоцировала воспаление и распад тканей. Врачебный консилиум принял единственное возможное решение — погрузить хулигана в глубокий наркоз и провести операцию…
24.02.2022
Небо рухнуло.
То, что никогда не должно было случиться, стало реальностью.
Воздушное пространство накрыли истребители. По земле загудели гусеницы танков и бэтээров. Подвалы и бомбоубежища наполнились перепуганными стариками, женщинами и детьми. С экранов засочилась горячая человеческая кровь. Интернет принялся стабильно изрыгать проклятья, ненависть и ложь. Ежедневные сводки понесли страшные вести: погиб, погиб, погиб…
Виски́ сдавило от страха и неизвестности. Введённые на всё и сразу санкции отняли у беспечных россиян возможность путешествовать по Европе, скупать шмотки в «Заре» и есть бургеры в «МакДоналдс». Других, более озабоченных, лишили права вести международный бизнес, зарабатывать и учиться за границей. А у самых незащищённых, тяжело больных пациентов — забрали шанс на жизнь.
Из аптек начали исчезать жизненно необходимые препараты. Иностранные фармкомпании одна за другой поспешили с российского рынка. Оригинальные лекарства постепенно заменили «дженерики» сомнительного происхождения. Вопрос о закупке дорогостоящей «Трикафты» повис в воздухе. Как чёрт из табакерки, откуда ни возьмись, появилась «Трилекса» — дешёвый аналог уникального генетического корректора, не прошедший никаких клинических исследований. Пациентское сообщество России, которое ещё вчера строило планы на выздоровление, замерло в ожидании: сколько осталось жить?
Да, моя Золотинка «сохранная», она ещё может подождать. А как же другие, тяжёлые пациенты, которые балансируют на грани жизни и смерти?!
Руки каждое утро тянулись к телефону. Послушать, посмотреть — может быть, этот страшный сон закончился?
Нет. Маховик адской человеческой мясорубки только быстрее разогнался. Проснувшись однажды, поймала себя на мысли, что больше не жду хороших новостей. В ближайшее время их точно не будет.
Всё чаще думала о Насте. Она же там. Вся её семья там. У неё там дети.
Последний раз писала ей весной 2014 года. Смотрела страшные новости оттуда и осторожно интересовалась: как вы? В ответ получала короткое «всё хорошо» и оптимистичные смайлики. Настя всегда была немногословной тихоней.
Она пришла учиться в нашу школу в 1997 году. Заканчивала с нами одиннадцатый класс и собиралась подавать документы в медицинский в Москве. Но после выпускного их семья вернулась в Одессу. Анастасия поступила в медуниверситет и стала стоматологом.
— Настя, какой кошмар творится! Как вы?
Так возобновилась дружба одноклассниц, которые двадцать пять лет назад вместе ходили в школу и обратно. Дружба по две стороны баррикад, между которыми разрывались снаряды, летели пули и гибли люди. Дружба, которой кто-то упорно хотел помешать.
Каждое утро начинали с переклички. «Как дела? Как обстановка? Как ночь прошла?» События не обсуждали, опасно. Острые углы обходили — у каждой своя правда. Разговаривали про детей, дом, работу. Вспоминали одноклассников и учителей, шутили про так и не открывшийся купальный сезон и мечтали о долгожданной встрече в Одессе.
Теперь я даже не знала, чего хочу сильнее: чтобы скорее закончилась страшная бойня и наступил мир, или получить для Золотинки заветную «Трикафту»?
01.06.2022
— Ирина Викторовна?
— Дда, я…
— Врач Широкина, медико-генетическая экспертиза.
— Я вся внимание…
