— Нейт, — Гиант поднял на девушку больные глаза, — среди прочих в списке было и твое имя. Тебя Кархедон выделил особенно. Даже после смерти он не желает расставаться со своей любимой наложницей. Он приказал мне проследить за всеми приготовлениями лично. Я, — Гиант разрыдался, — я не смогу тебе помочь, потому что Рахенем был там и всё слышал. Этот религиозный фанатик никому не позволит нарушить последнюю волю номарха.
Нейт нахмурилась. Несколько секунд она сидела молча, задумчиво уставившись куда-то поверх его плеча, затем сказала:
— Кархедону только пятьдесят. Он вполне может пережить нас всех или со временем передумать. Все знают, что внутренние органы фараонов из чистого золота…
— Кархедон всего лишь номарх, — возразил Гиант, снова утыкаясь лицом ей в колени. — На него покушались уже дважды, и каждый раз ему удавалось избежать смерти чудом. Что если уже завтра кому-нибудь из заговорщиков удастся его отравить?
— Не будем думать о плохом. Пусть Кархедон всего лишь человек, а не наместник Бога, но он хорошо питается, не загружает себя работой, к его услугам лучшие лекари и всё золото нома. При таких условиях он может прожить ещё лет десять, а то и все двадцать. И довольно на этом. — Девушка поднялась с кровати, оттолкнув евнуха. — Зачем думать о том, чего нельзя изменить?
Гианту показалось, что Нейт пытается его успокоить, в то время как сама взволнована не меньше. Обычно невозмутимая и сдержанная, сейчас она мерила шагами комнату и о чём-то лихорадочно размышляла. Гиант давно заметил: в моменты крайнего эмоционального напряжения Нейт неосознанно покусывала губы. Это всегда её выдавало.
— Мне нужно побыть одной, — сказала наложница. Гианта огорчили её слова, но он встал и послушно вышел из комнаты.
Теперь они виделись чаще, почти каждый день, но Диктис по-прежнему ничего не знал об этой загадочной девушке, кроме имени и нескольких поверхностных выводов, сделанных из собственных наблюдений. Главарь разбойников прекрасно отдавал себе отчёт в том, что именно эта неприступность, непредсказуемость, а вовсе не внешность, делают Нейт в его глазах такой привлекательной. Ляг под него девушка в тот, первый день, по собственной инициативе или по принуждению, утром грабитель бы о ней и не вспомнил. Теперь же его мучило не только неутолённое любопытство, но и болезненное физическое желание.
Как правило, они встречались в Долине мёртвых, среди засыпанных мастаба — этих усечённых пирамид, обителей вечности. Но иногда Нейт заставляла его проделывать огромный путь до разрушенной крепостной стены в пустыне или плыть по течению Нила в хлипкой лодке, рискуя нарваться на стадо гиппопотамов. Она была безумна, эта рыжеволосая бестия, и Диктис сам чувствовал себя с ней мальчишкой, сбросившим с плеч груз непримиримых обид и многолетней, разъедающей душу ненависти.
Каждая их встреча напоминала ходьбу по тонкому канату, натянутому над пропастью. Даже целуясь, они боялись расслабиться и следили друг за другом, словно хищники, готовые сцепиться. Диктис не оставлял надежды, а значит, и попыток овладеть девушкой, и чем больше Нейт сопротивлялась, тем сильнее и навязчивее делалось это желание. Рыжеволосая красавица редко проявляла инициативу, зато была мастером провокации: её улыбки и взгляды могли возбудить даже мумию.
Диктис чувствовал себя охотником, и это полностью отвечало его представлению об идеальном распределении ролей. Пока девушка о чём-то рассказывала, грабитель напряжённо следил за её движениями, пытаясь подловить момент, когда она потеряет бдительность и расслабится. Стоило Нейт отвлечься — и она оказывалась распластанной на песке, придавленная чужим настойчивым телом. Двумя руками Диктис фиксировал её голову и грубо впивался поцелуем в упрямо закрытый рот. Иногда он до крови кусал эти поджатые губы, пока они не размыкались навстречу и не впускали его язык. Со стороны Нейт это было самой большой уступкой. Девушка ни на секунду не переставала вырываться. Пока они целовались — жадно, стараясь причинить друг другу как можно больше боли, — Нейт змеёй извивалась под навалившимся на неё мужчиной, чем доводила последнего до исступления. Мысль о том, чтобы ограничиться такими невинными ласками, сводила главаря бандитов с ума. Его буквально трясло от желания получить все и сразу.
