С моего языка чуть было не сорвалось, чтобы он потерпел совсем немного, пока мы не доставим строптивую девчонку к папаше. Хвала святым, что я сдержался. Услышь меня Вита и новой бучи не миновать. Да и, сдаётся мне, Корин, не смотря на все свои резкие высказывания, расставание с Витой будет тяжело переносить. По его жалобным растерянным глазам вижу.
- Я только хочу, чтобы она всё поняла.
- Не надо делать вид, будто меня рядом нет, - обиженно отозвалась Вита, не оборачиваясь. Её плечи поникли. Я испугался, как бы она ненароком не разревелась. – Я не виновата, что у меня нервы шалят. Я, знаешь ли, не привыкла, чтобы меня похищали и грозились убить!
Я застонал. Ну конечно. Никто здесь ни в чём не виноват, кроме меня. Хотя…. Я криво усмехнулся, по сути, так оно и было…
- Вита, извини, - сказал Корин, не глядя на неё. – Я больше не буду оскорблять тебя.
- Принимаю, - девочка, явно повеселев, подошла к нам. – Забудь, что я наговорила.
Как впоследствии оказалось, пальцы маленькая чертовка держала скрещёнными. С угрюмого неба посыпал мокрый разлапистый снег, падая на землю и остужая кипевшие эмоции. Я поёжился и накинул на голову капюшон.
- Поспешим. Нам нужно успеть найти дорогу, пока совсем не замело.
- Охотничий камень, - вдруг сказал Корин. – Ты бы приготовил его.
- Зачем? – я внимательно смотрел на юношу. Вита смотрела на нас обоих, ничего не понимая.
- Как тебе сказать…. Думаю, излишним это точно не будет!
Корин почувствовал исходящую от Спящего леса опасность? Хм. Я по-новому взглянул на него и сунул руку за пазуху.
________________________________________________
К вечеру, когда у моих спутников от усталости ноги отваливались, а конца-края Спящего леса не было видно, я объявил долгожданный привал. Собственно, мы уже не раз и не два останавливались, но на сей раз привал обещал перейти в длительный отдых. Подкрадывались сумерки, а мне совсем не хотелось идти через лес ночью. Мы нашли старую, видавшую лучшие времена дорогу, и двигались достаточно быстро. Дорога, по которой когда-то бегали скоростные дилижансы и торговые обозы, неплохо сохранилась до наших дней, а устилавшие её поверхность сорванные с росших по краям деревьев сухие ломаные ветки ничуть не мешали. Снег, так и сыпавший целый день, одевая кряжистые дубы в зимние одежды, так же не мог нас остановить.
Наш отряд останавливала усталость. Корин, навьюченный двойной ношей, давно едва тянул ноги. Вита, которая провела бессонную ночь, чуть не падала, зевая так широко и протяжно, что я поневоле начинал вторить ей. Сам я был готов отмахать без остановки ещё столько же, сколько мы уже прошли. Но я прекрасно понимал, что силы детворы на исходе. И не остановись мы вовремя, они просто попадают прямо на покрытую пушистым снегом дорогу.
Темнеть начинало рано. Мои карманные часы показывали десять минут пятого, а надвигающийся вечер уже окрашивал окружающий нас лес в серые тона. Было бы здорово найти какое-нибудь укрытие и спокойно переждать затянувшийся снегопад и подступающую вслед за вечером ночь. А затем, с утречка пораньше, отдохнувшими, со свежими силами, двинуться дальше. Время работало на нас. Согласно моим расчётам к вечеру следующего дня, даже двигаясь в неспешном темпе, мы выйдем к границе Спящего леса. В любом случае, Вите отдых необходим. Я не собирался мучить бедную девчонку и доводить её до обморочного состояния.
Кстати, Спящий лес, если как следует поразмыслить, выходит, вполне оправдывал своё название. По крайне мере, двоим из нас спать точно хотелось. И ещё. Страшно не было. Совсем. Теперь уже и я ну никак не мог понять, почему, за какие - такие прегрешения людская молва приписала этому спокойному умиротворяющему месту столь дурную славу? Ужель у извечного врага рода человеческого и впрямь такие большие глаза? А может, собака совсем в другом, хм, месте зарыта?.. В общем, за всё время, что мы ковыляли по дороге, нам на глаза не попался ни один из пресловутых лесных обитателей. Ни одного животного, ни птицы, никакого иного существа. Словно всё вокруг впало в спячку под колыбельную тысяч и тысяч древних деревьев. Отчасти эта тишина настораживала. Не очень приятно, когда не слышишь ничего, кроме мягкого хруста снега под сапогами, редкого скрипа вздрогнувшей ветки да сопения попутчиков. Вот тишина мне почему–то не нравилась.
