— Мы будем просто наблюдать, как сиятельный кусок дерьма продолжает медленно убивать ее? — взорвался Тайлер. — И ставить свои ублюдские эксперименты?
— Кадет Эйсхард, не забывайте о субординации! — рявкнул ректор Кронт.
Я умоляюще посмотрела на Тайлера, тот выдохнул, распрямил плечи и сцепил руки за спиной.
— Прошу простить мою несдержанность.
— Кадет Эйсхард, — мягко сказала мейстери Луэ. — Я понимаю ваши чувства, но пока лучшая тактика — наблюдение и невмешательство. Кадет Дейрон совершенно права, говоря о том, что ее оставят в живых до тех пор, пока не определится ее дар. У нас появится время на изучение яда.
Преподавательница задумчиво поглядела на ректора Кронта.
— Думаю, мы нашли подтверждение нашим подозрениям. «Сладкая гибель» действительно существует. Все эти смерти… Вовсе не дар выжег одаренных изнутри, все они были отравлены.
— Они отравили мою маму! — По оголенным нервам снова ударил ток, я вцепилась в выщербленные края стола, чтобы успокоить дрожь.
Ректор Кронт смотрел на меня, и кроме сожаления на его лице, обычно суровом, безэмоциональном, будто выточенном из куска гранита, проступила вина.
— Я не смог их уберечь, — сказал он с горечью.
«Вы ничего не могли сделать… — подумала я. — Но вы пытались».
Ректор Кронт покачал головой.
— Поверить не могу, что приходится втягивать в закулисные игры императорской семьи кадетов, но… Какие еще варианты. Эрна, твое мнение?
Мейстери Луэ стояла, скрестив руки на груди, уголки ее губ были скорбно опущены вниз.
— Они и так знают слишком много. Полагаю, мы должны предоставить кадету Дейрон всю возможную информацию, это увеличит шансы на выживание.
У меня захолодели кончики пальцев. Мне и без того казалось, что я переполнена опасными тайнами. Я не желала больше ничего знать, я просто хочу учиться, как остальные кадеты.
Тайлер заметил, что я совсем обмякла, встал рядом и подпер меня плечом, позволив навалиться на него. Ректор Кронт посмотрел с неодобрением.
— Кадет Эйсхард, какие бы чувства у вас ни возникли по отношению к кадету Дейрон, за порогом этой комнаты вы забудете о них. Это опасно для вас. Князь Лэггер первым делом станет избавляться от союзников Алейдис. Не давайте ему повода.
— Я наставник кадета Дейрон, — вскинул подбородок Тайлер. — Я все равно буду рядом!
Ректор Кронт и мейстери Луэ переглянулись, как бы говоря: «Что делать с этим упрямцем?»
— Итак, Алейдис, князь Лэггер устроит тебе проверки, чтобы выявить один из четырех даров. Ментальный дар, который позволяет управлять тварями. Зеркальный, благодаря которому человек перенимает любую способность бестии, с которой сражается.
Я кивала: это я уже знала.
Мейстери Луэ ненадолго задумалась, прежде чем продолжать.
— Но мы полагаем, что князь Лэггер заинтересован в определенном даре, который мы называем ткач.
— Ткач? — повторила я, не понимая, как безобидная профессия связана с прорывами и бестиями.
— Да. Ткач. Человек с этим даром умеет закрывать прорехи, ведущие на Изнанку. На Севере никак не сладят с последствиями последнего прорыва. Возник слишком сильный разрыв, и он продолжает расширяться. Князь Данкан стар, болен и слаб, он не справляется в одиночку…
— Князь Данкан? — переспросила я. — При чем здесь он?
В висках оглушительно застучал пульс, когда я начала догадываться.
— Он один из посвященных. Член императорской семьи с редким даром. Он ткач! Он умеет закрывать прорехи!
— Верно, кадет Дейрон. И если ты тоже ткач, то твоей жизни ничто не угрожает. Больше в Империи нет людей с этим даром, а они сейчас очень нужны!
— А четвертый дар? — вспомнила я. — Вы что-то знаете про него?
На этот раз пауза в речи мейстери Луэ длилась дольше. Сколько лет оппозиция по крупицам добывала запретные сведения? Сколько людей погибло, собирая их? Эти знания — смертный приговор, вот только в моем случае он уже приведен в исполнение.
— Четвертый дар… — Слова упали тяжело, как камни: мейстери Луэ произнесла их с интонацией, с какой обычно произносят ругательство «Бездна и тьма!». — Четвертый дар, моя девочка, это дар открывать Прорывы, ведущие на Изнанку.
Тайлер вздрогнул и посмотрел на преподавательницу в изумлении, перевел взгляд на ректора: «Я ослышался?» Со стороны я наверняка выглядела такой же ошарашенной.
— Открывать Прорывы? — повторила я. — Зачем кому-то открывать Прорывы?
Ректор Кронт и мейстери Луэ обменялись острыми взглядами. Эти двое знали много, слишком много.
— Вероятно, никому не нужно. — Ректор выделил голосом «вероятно». — Это спонтанный дар, проявляющийся у членов императорской династии. Вероятно… ни сам Император Аврелиан, ни принцы никогда не использовали его. Это единственный дар, который передается по наследству.
— Но у простых людей он тоже может проявиться? У меня, например?
— Да.
Я зябко обхватила себя за плечи. Только не это — не такой страшный, пугающий, никому не нужный дар. А если он выйдет из-под контроля? Если я не справлюсь?
— Как они управляют им? Ведь ни в коем случае нельзя допустить новых Прорывов. Это… ужасно. Такой груз на душе.
