Бежали минуты. Каждый раз, когда в коридоре раздавались шаги, Тайлер вскидывал голову и смотрел на дверь с надеждой, которую ему плохо удавалось скрыть. Мы ждали дежурного с известием, что обоз князя Лэггера и он сам показались в поле зрения, однако шаги каждый раз направлялись мимо, стихали вдалеке.
Эликсира бодрости в стакане оставалось на донышке. Я чувствовала себя странно: сердце колотилось, как после быстрого бега, но в то же время хотелось протереть глаза: веки налились свинцовой тяжестью. Однако я крепилась, и чем больше хотела спать, тем энергичнее перекладывала бумаги.
На глаза попался листок от анонимного отправителя с печатными буквами, похожими на давленых тараканов. Следует ли регистрировать анонимки? Я прочитала первые строки, наползающие друг на друга, и у меня словно землю из-под ног выдернули.
«Хочу сообщить, что кадет третьего курса, эфор Тайлер Эйсхард, пользуясь служебным положением, принуждает к сожительству свою подчиненную — кадета Алейдис Дейрон. О неподобающем поведении эфора Эйсхарда давно известно среди первогодков, но эфор Эйсхард угрозами и шантажом добился молчания и укрывательства своих преступных планов. Однако мы, неравнодушные люди, просим принять меры в отношении него, хотя пока не можем предоставить доказательств…»
Я отбросила лист, точно он ожег мне пальцы. Это Колояр, точно, больше некому! Колояр и его шайка-лейка, наверняка и без Медеи дело не обошлось. Как давно он бомбардирует ректорат своими гнусными писульками? Пока сообщения анонимные — на них можно закрыть глаза, но, как только внизу очередной бумажульки появится имя, ректор Кронт уже не сможет игнорировать доносы.
Я тронула Тайлера за локоть и пододвинула к нему бумагу, следя, как по мере чтения анонимки взгляд Тая леденеет и на скулах ходят желваки.
— Доказательств нет, — прошептала я и тихонько, стараясь не шуршать, смяла лист в кулаке.
Во рту пересохло от гнева, я допила последние капли эликсира.
— Мейстер Кронт, можно открыть еще один флакон бессонника? — спросил Тайлер.
Ректор поднял на нас уставший взгляд, стиснул на миг губы, как от боли, и сказал:
— Нет, кадет Эйсхард. Это ее погубит так же верно, как яд. Остается только ждать…
— От Светлой речки до Тирн-а-Тор пара часов верхом. — Тайлер стиснул мою руку.
Пара часов верхом по хорошей погоде, летом, а не по обледеневшей дороге, когда лошади поскальзываются от быстрого бега, а у всадников идет пар изо рта — сегодня выдался на редкость холодный день.
— Уже скоро, — улыбнулась я в ответ.
Мы оба всё прекрасно понимали, но продолжали обманывать друг друга, притворяясь, что все в порядке, что не происходит ничего страшного: просто сидим, перебираем документы, подумаешь! Повезло: пропустим занятия!
И вот наступил момент, когда лист бумаги выпал из моих ослабевших пальцев и медленно спланировал на пол. Он остался лежать у моих ног, никому не интересный, придавленный рифленой подошвой высоких ботинок Тайлера, — он наступил на него, когда устремился ко мне навстречу. Обхватил за талию, подставил грудь под мою бессильно свесившуюся голову. Прижался губами к моей макушке. Я слышала его рваное дыхание, которое он никак не мог выровнять, не мог отдышаться, чтобы сказать что-то забавное или ироничное, чтобы развеселить меня или раззадорить. Наши пальцы переплелись. Мои онемели, и я едва-едва ощущала тепло руки Тайлера.
Я больше не боялась, я только от всей души сочувствовала Таю: намного страшнее, чем умирать самому, ощущать полнейшее бессилие, глядя, как погибает близкий человек. Так странно — когда мы успели настолько сблизиться? Он ведь должен ненавидеть меня… Пусть лучше ненавидит…
— Да… брось… — выдохнула я. — Есть о ком грустить… Я — дочь предателя… Ты не забыл?
— Заткнись-ка, Дейрон!
Злость, отчаяние и боль. Не потому, что я Дейрон, а потому, что я, негодяйка, вздумала все-таки покинуть этот мир. А Тайлер — сильный и смелый Тайлер — ничего не мог сделать, чтобы меня в нем удержать.
Мне на волосы упала теплая капля. Прожгла до самого сердца. Не плачь из-за меня, Тай, не надо. У тебя впереди целая жизнь, полная подвигов. Ты еще встретишь свою любовь… Эта девчонка, которая мучила тебя одним своим видом, эта бесячая опасная штучка Дейрон, из-за которой ты не знал ни сна, ни покоя, останется лишь в одном из потаенных уголков твоего сердца. Обещаю, я не сильно тебя побеспокою, я буду приходить на зов лишь тогда, когда ты сам окликнешь меня. Поднимусь из глубин памяти, сяду на колени, обниму за шею и согрею поцелуем, который, надеюсь, подарит утешение.
Вот как сейчас…
Я тихонько отстранилась, приподняла лицо.
— Поцелуешь?..
Губы Тайлера на вкус оказались солеными. Поцелуй с привкусом слез… Горячий и нежный…
Ректор поднял голову от папок, увидел, что я обмякла в руках Тайлера, и вскочил на ноги.
— Бездна и тьма! — выругался он и добавил еще парочку крепких выражений, которые я никак не ожидала услышать из уст руководителя Академии.
