Пол Слейтер получил свое прозвище – Губитель репейниц – не только потому, что прикреплял к телам своих жертв бабочку-репейницу. Смысл здесь несколько глубже. Как выяснилось, у двух из пяти его жертв женского пола имелись приводы в полицию за аморальное поведение в общественных местах – одна работала в эскорт-службе, а другая пользовалась репутацией крайне неразборчивой особы, регулярно «путавшейся» с различными местными жителями. Это и привело к тому, что средства массовой информации окрестили Слейтера «Губителем репейниц» – в первую очередь из-за его связи с проститутками. В старину в Англии «репейницами» именовали гулящих женщин, и, судя по всему, именно поэтому Слейтер, избравший своей мишенью проституток, и использовал такую «визитную карточку» – настоящую бабочку-репейницу.
Однако его пятая и последняя жертва, Пенни Харгривз, чье убийство в конечном итоге и привело полицию к Слейтеру, не относилась к этой категории. Отнюдь не известная своими беспорядочными половыми связями, Харгривз изменяла мужу с одним-единственным мужчиной. Позже выяснилось, что мужчиной, с которым у нее завязался роман, был Курт Портер, тогдашний владелец «Мясницких ножей» – паба, который, как известно, частенько посещал и Слейтер. Преступный почерк Слейтера ничуть не изменился – в отличие от его немного изменившегося принципа выбора жертв. Психологи полагают, что, если б его не поймали, Пол Слейтер, скорее всего, продолжил бы убивать, но они считают, что его последняя жертва знаменовала собой смену предпочтительной цели – похоже, что с проституток он переключился на женщин, замеченных во внебрачных связях. Конечно, сейчас это не более чем предположение, поскольку теперь Пол Слейтер уже больше никогда не сможет совершать преступления против женщин.
Но мне стало все-таки любопытно, действительно ли эта версия психологов верна, и по этой причине мне пришлось обратиться непосредственно к самому Полу Слейтеру. Его подробный ответ оказался одновременно и захватывающим, и леденящим кровь…
<p>Глава 21</p><p>Дженни</p>Опасаясь взять с собой браслет в дом, пока там столько народу, обыскиваю сарай в поисках подходящего укрытия, пока не смогу вернуться и без помех забрать его. Осторожно заворачиваю вещицу обратно все в тот же черный мешок и засовываю за старый стальной канцелярский шкаф. Пакет расклинивается между ним и стеной примерно посередине – мне легко его извлечь, но никто ничего не заметит, если только не сдвинуть шкаф. Поскольку это увесистое металлическое сооружение торчит здесь чуть ли не пять лет, да еще и битком набито инструментами, я уверена, что лучшего тайника мне не найти.
