— Любовь моя, люди короля желают оценить наши товары! — он повернулся к стражникам. — Эти кокосы прибыли из далекого поселения. Палящее солнце Эйкаба напитало их. Я сам сорвал эти плоды на рассвете, а моя жена добыла из них сок под молитвы Эйкабу.
Я опустила голову ещё ниже, чтобы ещё лучше скрыть своё лицо.
— Наполни два, — сказал один из стражников и протянул Фирозу два бурдюка.
Голос стражника я не узнала.
— Как будете платить, мои бесстрашные солдаты? Вы храбро защищаете мою жену и нашего величественного Короля, поэтому я буду спокоен только если предложу вам самую лучшую сделку — вы нигде не найдете цены лучше, чем моя.
Хотя кровь и клокотала у меня в ушах, мои губы приподнялись в улыбке, когда я услышала его нелепые возгласы.
Мужчины сняли со своих поясов мешочки, в которых звенели монеты.
— У нас есть соль и монеты, — произнёс другой стражник.
В поселении редко кто расплачивался солью. И хотя во дворце моего отца её были горы, все остальные жители поселения жили бедно. При помощи стражников соль распространялась по поселку в небольших количествах. Многие жители предпочитали использовать её в еде или для консервации мяса. Для некоторых из них соль превратилась в навязчивую идею — они охотились за ней.
Фироз понизил голос и наклонился к ним, не выпуская моей руки.
— За два напитка я возьму с вас горстку соли или десять фидов. Только никому не говорите о том, что я предложил вам такую сделку.
Я чуть не подавилась. Обе цены были слишком заоблачными.
— И не надо меня благодарить, — продолжил Фироз, важно качая головой.
Стражники согласно фыркнули. Произошёл обмен, и они ушли.
Фироз усмехнулся, сжав серебряные монеты в своей ладони.
— Ма будет довольна.
Я отодвинулась от него.
— Можешь представить меня чьим-нибудь мужем? — сказал Фироз, неожиданно задумавшись об этой перспективе.
— Ни на секунду, но ты неплохо отыграл свою роль. Ты умелый торговец. «Палящее солнце Эйкаба напитало их»? Откуда ты вообще это взял?
С каждым разом мы придумывали всё более и более нелепые вещи, которые Эйкаб делал с кокосами, прежде чем мы собрали их сок. Одна история была пикантнее другой.
Лицо Фироза стало серьезным.
— Он сделает предложение? — в его голосе послышалось беспокойство.
— Может быть.
Я не смогла скрыть надежду, которая прозвучала в моём голосе. Я, не мигая, смотрела на людей, проходивших мимо.
Он резко повернул ко мне голову.
— Думаешь?
Я кивнула, но когда увидела лицо Фироза, пожалела, что обмолвилась на этот счёт.
— О… это здорово. Если он тебе понравился. Он ведь ничего?
Я кивнула, и всё, о чем я могла сейчас думать, это о расставании с Фирозом. Боль в моей груди была слишком сильна.
Он взглянул на меня и покачал головой.
— Не надо, Эмель. Это прекрасная новость. Ты этого заслуживаешь. Правда. Я очень за тебя рад, — его слова прозвучали так, словно он пытался убедить в этом самого себя. — Ладно, — он хлопнул в ладоши. — Я уже достаточно продал.
Он перелил остатки сока из большой чашки в свой бурдюк и в пиалу, которую я до этого опустошила. Я выпила ещё одну порцию, а он свернул одеяло, на котором мы сидели. Он собирался оставить пустой шатер здесь, а потом забрать его после отъезда торговцев. С помощью потёртой веревки он закинул все свои вещи на спину. Его место тут же заняла женщина с небольшой корзиной, полной железных, прекрасно заточенных, наконечников для копий.
Когда мы прибыли на место, толпа сделалась очень плотной. Моя душа наполнилась воодушевлением, когда я увидела Рафаля, который стоял по центру. Фироз схватил меня за руку и начал протискиваться сквозь толпу, чтобы подойти поближе.
Рафаль стоял на огромной бочке, перевернутой вверх дном, во всем своем очаровательном великолепии. На нём была яркая туника и красно-белые шаровары. На шее висели золотые цепи, а на голову был надет тюрбан фиолетового цвета. Его широко раскрытые глаза сверкали, он глядел на зрителей и махал руками в воздухе, рассказывая свою историю. Его друг сидел рядом на выцветшей подушке. Я не знала его имени, но он всегда был тут. Он стучал в дарбуку6, создавая драматическую атмосферу для историй Рафаля.
А какие у него были истории! Именно из-за них люди приходили послушать Рафаля. Он знал пустыню как никто.
— Там росли деревья, такие же высокие, как дворец Соляного Короля! И по ним шныряли крошечные животные, которые ели плоды с их ветвей. Одно из них схватило мой бавсал, — он поднял свой поблекший серебряный ориентир, и я сощурилась, пытаясь разглядеть, куда указывали его вращающиеся стрелки. — И сбросило мне на голову!
Толпа ахнула и засмеялась. Друг Рафаля продолжил стучать в такт смеху. Я уже слышала эту историю, которую он привёз из своих южных путешествий, но, тем не менее, каждое его слово казалось мне совершенно новым.
Едва он закончил свою историю, как люди начали просить его рассказать полюбившиеся им истории ещё раз. Их просьбы сыпались и сыпались: Оазис без воды! Дюны, которые перемещаются только ночью! Соляная шахта, охраняемая джинном!
Я вспомнила о своей прошлой ночи с Ашиком и о карте, на которой не доставало северной части.
