— А как насчет тебя? — крикнула я. — Насчет того места, откуда ты приехал?
Он никогда не рассказывал истории о севере.
— Там все то же самое, что и здесь, — он пожал плечами.
— Как далеко на севере ты бывал? — поинтересовалась я, перекрикивая бормотание людей, которые уже начали скучать.
Рафаль повернулся на пятках и пристально посмотрел на меня. Он медленно улыбнулся, его белые зубы блеснули сквозь усы.
— Вы ни за что не поверили бы, если бы я рассказал, — ответил он.
Люди затараторили, прося его поделиться с ними, воодушевление снова начало нарастать.
— Ладно, ладно! — сказал он побежденно. — Но вы должны слушать внимательно, потому что я расскажу об этом только один раз.
Все затихли. Друг Рафаля прошёлся пальцами по барабану.
— Это мрачное место, — он посмотрел на пики шатров. — Я был там однажды, и не собираюсь возвращаться туда снова, — он склонился над толпой, которая стояла под ним. — И я, конечно, имею в виду границу пустыни.
У меня отвисла челюсть, а Рафаль посмотрел прямо на меня и вскинул одну бровь
Человек, стоявший передо мной, закричал:
— Ложь!
Другой крикнул:
— Это неправда!
Рафаль покачал головой.
— Это правда, — он указал бавсалом куда-то позади себя, маленькая стрелка указывала на север. — Идите в ту сторону в течение сорока дней, но идите точно в том направлении, — он покачал бавсалом у нас над головами. — Если вы пропустите хотя бы один оазис, ваша плоть станет обедом для птиц смерти Мазиры. Пусть ваш верблюд везет вас так далеко, как только сможет, пока вы не упретесь в острые скалы, которые можно будет пройти только пешком с помощью веревки и веры, — он сделал паузу, его друг продолжал стучать в барабан. — Вам придется потратить целый день, чтобы спуститься со скал, а потом ещё два дня пешком, и вы на месте.
— Ты там не был! — закричала женщина. — Это невозможно.
Ещё одна женщина прервала ее:
— Никто не сможет унести достаточное количество воды у себя на спине, чтобы совершить подобное пешее путешествие.
Уголки губ Рафаля удивленно вздернулись, но он проигнорировал их слова.
— Камни там блестят так, словно они инкрустированы бриллиантами, это соль сверкает на солнце. Но там захоронен город. Здания, похожие на прекрасных птиц с ярким оперением, были разрушены руками Эйкаба. Их обломки лежат, погребенные под толщей песка.
— Но где тогда заканчивается песок? Что находится на краю пустыни? Есть ли там магия, как говорится в легендах? — спросила я.
— Магия? Может быть. Но я её не нашёл. На краю пустыни я нашёл воду, она была такой сердитой, что даже рычала. И она простиралась далеко за горизонт.
Его глаза на мгновение сделались мутными, пока он не моргнул.
Я не поверила ни единому его слову.
Рафаль сошел со своей сцены.
— На сегодня всё. Если я расскажу вам что-то ещё, я больше никогда вас не увижу. Если здесь наберётся достаточно денег… — его взгляд прошелся по сцене и упал на чашу, которую уже переворачивал его друг, — тогда я приду завтра и расскажу больше.
Я подтолкнула Фироза, и он с угрюмым видом бросил в чашу пару монет. Остальные последовали его примеру.
— Тебе придётся прийти сюда завтра, — сказала я ему, когда мы смешались с толпой. — Запомни всё, что он говорит. Так я смогу…
— Да, да, твоя карта, — сказал Фироз. — Я знаю. Почему бы тебе просто не сбегать и не попросить Рафаля закончить её?
Ярко-зеленая туника Рафаля удалялась всё дальше. Даже если бы у меня хватило смелости попросить его рассказать больше, я боялась упоминать о своей карте. Что если он захочет вернуть её?
Несколько лет назад, когда я в впервые увидела Рафаля, рассказывающего свои истории, он уронил своей мешок, когда собирался уходить, и его пергаментные свитки разлетелись по земле. Все они потом были возвращены на место, кроме одного свитка, который упал у моих ног и закатился мне под абайю. Это была первая карта, которую я видела в своей жизни. И хотя пергамента там было больше чем чернил, я дорожила ею. Он явно не закончил её, так как на ней было очень много пустых мест, поэтому я решила поработать над этой задачей. Вскоре это превратилось в навязчивую идею.
— Прошел слух, что вместе с караваном сегодня приехал некий принц. Вероятно, он хочет заключить союз с Королем, — между прочим обмолвился Фироз, пока мы шли по людным улицам. Занимаясь торговлей, Фироз активно общался с путешественниками.
— Хотя это странно. Принцы обычно не приезжают с караванами. У них достаточно средств, чтобы добраться сюда самостоятельно со своей собственной свитой. И нанять своих собственных посланцев.
Посланцы отправлялись вперёд каравана, чтобы найти оазис, набрать воды, принести её назад и получить разрешение заходить в поселение. Нассар встречал посланцев у входа в оазис, смотрел, стоящие ли у них товары, и выдавал им разрешение на вход в оазис, где они могли взять воду. Если приезжал мухáми, Нассар отправлял во дворец весть о том, что надо было готовиться принять гостя.
— Да… — сказала я отрешенно, уставившись на своё отражение в отполированной медной вазе.
