— Этот тоник, что он мне дал, был просто ужасным.
— Прости, — я нежно сжала её руку.
— Не извиняйся. Я тебе очень обязана.
— Значит мы в расчёте? Я больше не должна тебе тридцать партий в карты?
Я ухмыльнулась, вспомнив о том, как она пообещала соврать ради меня в тот день, когда я сбежала на рынок.
— Да, мы в расчёте, — она запнулась и повернулась ко мне. — А я могу увидеть его?
— Базар?
— Я просто подумала, ну, я никогда там не была, и я, вероятно, никогда…
Я засмеялась.
— Да! Давай я покажу его тебе.
Я объяснила, что без каравана там будет гораздо тише, а уж с тех пор, как пришли алтамаруки, там стало совсем тихо. Но я пообещала, что она в любом случае останется под впечатлением.
— Если ты не против, я бы хотела повидать одного друга, пока мы здесь. Я давно его не видела. Это ненадолго.
Она приподняла брови, когда я упомянула мужчину, но согласилась. Мы изменили направление и пошли в сторону рынка.
— Как думаешь, что дал тебе лекарь? — спросила Рахима.
— Кто знает. Это предназначено врагу?
— Может Нассар в ближайшее время захочет пить?
— Има, тише!
Это она явно позаимствовала от Тави.
— «Эта любовь сродни глотку яда», — повторила она словно прилежная ученица. — Интересно, что это значит? Ты влюблена? Надеюсь, что нет. Звучит ужасно.
Она продолжила разгадывать смысл этой фразы, пока мы шли. С каждым шагом её настроение становилось всё лучше.
Полоски света всё ещё были виды в ночном небе. Мы отсутствовали недолго. Дорога к шатру лекаря заняла гораздо больше времени, чем сам визит.
Рынок сиял вечерними огнями: лавки подсвечивались небольшими факелами на входе, и по всем улицам базара были расставлены свечи. Мы шли по тихим дорожкам, и Рахима издавала возгласы удивления на каждом повороте.
— Чудесно! — воскликнула она, увидев, как смеются и поют три музыканта.
Отблески огня отражались у неё в глазах.
— Подожди здесь.
Я оставила её у большой лавки со специями. Запахи трав, цветов и орехов напомнили мне о дворцовой кухне. Рахима, проходившая мимо рядов бочек и корзин, расставленных небольшими рядами, рассеянно кивнула.
Я перешла через улицу, заполненную людьми, и нашла Фироза, сидящего под своим обычным шатром.
Он резко прижал меня к себе, выдернув из толпы покупателей. Эти объятия отличались от объятий Саалима. Так касались друг друга члены семьи.
— Я тоже рада тебя видеть, — я отпрянула, с теплотой посмотрев на своего друга.
— Каждый раз, когда происходит что-нибудь ужасное, я перестаю тебя видеть. Я уже два раза боялся, что ты мертва!
Я в негодовании скрестила руки на груди.
— Я пыталась увидеться с тобой несколько дней назад, но тебя здесь не было.
— Когда? — спросил он.
Я сказала ему, и на его озадаченном лице отразилось понимание.
— Ах, да.
— Где ты был?
— В тот день я очень быстро распродал весь товар, — поспешно ответил он.
Это казалось нереальным, учитывая, как тихо было теперь в поселении, но я не стала спорить. Я рассказала про Рафаля, и о том, что он поведал про алтамаруков. А Фироз начал делиться со мной тем, что он слышал, но я прервала его.
— Я не могу остаться. Меня ждет сестра. Я просто хотела повидаться с тобой, удостовериться, что у тебя всё в порядке, и сообщить о том, что у меня тоже всё хорошо.
— Твоя сестра здесь? Почему ты не привела её и не познакомила со мной?
Он вытянул шею и начал разглядывать людей на улице.
— Я смог бы добавить ещё одну неуловимую ахиру в список своих знакомых, — проговорил он и подмигнул мне.
— Эйкаб, помоги мне.
Он отмахнулся от меня.
— Иди и приведи её сюда.
Вскоре мы все вместе сидели в его шатре. Рахима держала в ладонях чашку с кокосовым соком, который успокоил её расстроенный желудок.
— Не могу поверить, что это происходит. Сначала стражники, теперь вот тюрьма, — он указал на деревню у себя за спиной. — Я не слышал, чтобы кто-то из ахир заболел или умер, поэтому я не знал, что и думать, когда ты перестала приходить. Где ты была?
Не сводя глаз с Рахимы, которая сидела в передней части лавки и смотрела на проходящих людей, я рассказала ему, что произошло с Саброй. Про наказание плетью и тюремное заключение. Его лицо помрачнело, он схватил меня за руки и крепко их сжал.
— Ты как раз пропустила пожар в тюрьме, — сказал он.
— Что ещё за пожар? — спросила я.
Рахима повернулась к нам и опустила взгляд на наши руки. Я отпрянула. Мне не нужно было, чтобы среди сестёр распространялись слухи о том, что у меня, в самом деле, был мужчина.
— Это было ужасно. Жители вон той части деревни переживали, что потеряют свои дома… они разбирали свои шатры, спасаясь от огня.
Пожары были редкостью в деревне, но если и случались, они целиком уничтожали целые кварталы нашего поселения. Дерево и шерсть животных прекрасно подходили для огненного пиршества.
Он продолжил:
— Языки пламени лизали стены и становились всё больше с каждой поглощённой ими вещью. Огонь уничтожил всю тюрьму. Я слышал грохот в ночи, и видел пепел и дым, вздымающиеся над оранжевым заревом.
Кажется, все люди в округе видели сияние огня на краю деревни. Никто не погиб, но большинство узников сбежали и сейчас прятались где-то в поселении.
