Оказалось, что в лимузине были журналисты. Палесик был уверен, что Светлана не заметила преследователей. Она думала, что он просто переговаривается по радио с другими машинами. Возможно, он недооценил ее. Когда они благополучно прибыла в поместье отца Присциллы Макмиллан Стюарта Джонсона, братья Палесик, вооруженные дробовиками, заняли свои посты.
Присцилла и ее отец ждали Светлану. Джонсон был вдовцом, и его развлекало, что он дает кров советской невозвращенке, причем вся история окружена всякими шпионскими штучками. Тем же вечером в гостиной, отделанной деревянными панелями, они посмотрели сюжет в выпуске новостей, посвященный Светлане. Макмиллан раздражало, что новости все время прерывали рекламой. Светлана, казалось, не обращала на это внимания.
Гринбаум запланировал первую пресс-конференцию на двадцать шестое апреля, то есть, через четыре дня после приезда Светланы в США. Она прошла в номере с террасой в отеле «Плаза» и транслировалась по всему миру через спутник связи «Телстар». За день до мероприятия Гринбаум потренировал Светлану отвечать на самые типичные вопросы и сообщил Кеннану, что «спокоен за поведение Светланы на пресс-конференции». Адвокат сказал, что «допросил ее с пристрастием по поводу самых острых моментов биографии», чтобы проверить, как она с этим справится, и был удивлен, что она оставалась «спокойной и выдержанной», как будто проводила пресс-конференции всю свою жизнь.
Кеннан в своих воспоминаниях не объясняет, что это были за «острые моменты», но к тому времени источники из американской разведки подтвердили, что Советы усиленно стараются представить Светлану «распутной», «ненормальной», «не отвечающей за свои поступки» и, разумеется, не способной написать никакую книгу. На самом деле они собирались попытаться приписать авторство книги ЦРУ.
На следующий день Светлану привезли в «Плазу». Журналистов обязали подать вопросы в письменном виде не позднее, чем за полтора часа до начала пресс-конференции. Из более чем трех сотен вопросов ее агенты по связям с общественностью из фирмы Хилла и Ноултона отобрали примерно сорок. Во время долгой пресс-конференции Алан Шварц зачитывал их Светлане, уверяя зрителей, что она видит эти вопросы в первый раз. На следующий день полная запись ее интервью была опубликована в «Нью-Йорк Таймс».
Один из первых вопросов поступил от Боба Шакна, репортера «Си-Би-Эс», который спросил, одобряет ли Светлана режим своего отца. Она ответила: «Конечно, я не одобряю в нем очень многое, но считаю, что многие члены ЦК коммунистической партии и Политбюро должны разделять ответственность за все те преступления, в которых принято обвинять моего отца… Я чувствую ответственность за все эти ужасные вещи, за смерти невинных людей и думаю, что в них была виновата вся партия, режим и сама идеология». Когда Гейб Прессман из «Эн-Би-Си» спросил, что заставило ее «по-другому посмотреть на жизнь в России» и привело к побегу, она ответила, что, прежде всего, это было отвратительное сопротивление властей ее браку с Браджешем Сингхом, но также добавила, что другим фактором стал суд над Даниэлем и Синявским. «То, как общество отнеслось к двум писателям, которых несправедливо осудили, заставило меня утратить всякую веру в правосудие. Я потеряла надежду на то, что появится хоть какая-то свобода». Если Госдепартамент надеялся, что Светлана воздержится от демонстрации своих политических воззрений, то ему пришлось жестоко разочароваться.
