Кеннан должен был следить, чтобы Светлана не сказала ничего, что могло бы повредить американским отношениям с Советским Союзом. Но Кеннан еще плохо знал Светлану. Она и не собиралась произносить его тщательно подготовленную дипломатичную речь. Она хотела ясно высказаться о том, почему покинула Советский Союз. Она уехала не просто для того, чтобы опубликовать свою книгу, а в знак протеста против ограничения ее свободы и свободы всех умных и творческих людей со стороны нынешнего советского правительства.
Пытаясь задобрить Советы, не исказило ли американское правительство ее острое неприятие жизни при коммунистическом режиме?
Британское Министерство иностранных дел считало именно так. Поскольку Би-Би-Си планировала транслировать русский текст статьи «Борису Леонидовичу Пастернаку», Министерству иностранных дел пришлось определить «свою политику по отношению к делу Светланы». Многие не понимали причин, по которым американское правительство «занимает такую жесткую позицию». Первого мая, через девять дней после приезда Светланы в Америку, сэр Пол Гор-Бут, заместитель министра иностранных дел, разослал секретный меморандум двадцати трем главам отделов в Министерстве иностранных дел:
Светлана могла бы сказать Госдепартаменту, что все их усилия смягчить Кремль были абсолютно бесполезными. Что бы ни говорили американцы, никто в СССР никогда не поверил бы, что ЦРУ не «приготовило, организовало и профинансировало» побег Светланы. В интервью, которое Светлана дала в августе в доме исполнительного президента «Харпер & Роу», она объяснила журналистам, почему кремлевские власти были в такой ярости:
