Амнистия была очень рискованным шагом для нового правительства. Не будут ли невинные люди, несправедливо получившие сроки, искать мести? Никита Хрущев вспоминал: «Мы боялись. Мы опасались, что страну зальет такой поток крови, который мы не сможем контролировать и который смоет и нас самих». Микоян считал, что процесс должен идти медленно. Если всех «врагов народа» сразу объявить невиновными, то станет ясно, «что эта страна управлялась не законным правительством, а группой бандитов».
Утром четвертого апреля, меньше чем через месяц после смерти Сталина, в шесть часов утра по радио выпуск новостей был прерван официальным сообщением министра внутренних дел СССР. Все арестованные по делу «врачей-вредителей» были признаны невиновными:
Это было беспрецедентно. Не только жертвы «дела врачей» были признаны невиновными, но было официально объявлено, что обвинения против них сфальсифицированы и следствие велось незаконными методами.
Третьего апреля, за день до официального объявления, доктора Рапопорта вызвали из камеры и пригласили подписать бумаги о его освобождении. Он долго ждал в маленьком боксе, пока конфискованные у него вещи перепишут с бюрократической медлительностью, а затем вернут ему. Те же самые офицеры, которые приходили его арестовывать, повезли его домой. В три часа ночи машина остановилась у его дома на Новопесчаной улице. Это путешествие Рапопорт описывал так:
В квартире Рапопорта на третьем этаже его пес Топси узнал шаги хозяина, как только он вошел в подъезд. Пес начал лаять. Рапопорт описал это с оттенком сухой иронии: «Мой пес был первым, кто объявил всему миру, что с «Делом врачей» покончено». Когда Рапопорт вошел в квартиру, изумленная жена бросилась ему на шею и спросила, знает ли он, что Сталин умер. Ему об этом ничего не говорили. Только тогда Рапопорт понял, почему его освободили.
Советской прокураторе потребовалось много времени, чтобы освободить всех заключенных ГУЛАГа. На каждого из них, в том числе и на умерших, должно было быть оформлено «свидетельство о реабилитации». Проходя эту процедуру люди сталкивались с постоянными задержками. Официальные лица не слишком-то хотели признавать, что заключенные были арестованы по сфабрикованным свидетельствам или что они сами участвовали в фальсификации показаний.
По словам Светланы, Хрущев помогал разыскивать в тюрьмах ее тетушек, которые в 1948 году были приговорены к десяти годам одиночного заключения. Создавалось ощущение, что никто не знал, где они находились. После мартовской амнистии и Анна, и Женя провели еще больше года в тюрьме. Как и другие семьи, Аллилуевы ждали, терзаясь, без всяких гарантий, что их родные еще живы. Многие люди были арестованы «без права переписки», и это зачастую означало, что они расстреляны.
