У Иоганны дрожали пальцы, когда она возилась с узелком шнурка, которым был обмотан ее подарок. Девушка вдруг разволновалась. Подарки для Рут и Мари были очень личными. Она совершенно не могла представить, что мог выбрать для нее Петер. Форма свертка тоже ни о чем ей не говорила. От мысли о том, что в прямоугольной шкатулке может оказаться ручка или книга для деловых записей, девушке вдруг почему-то стало неловко. Наконец узелок развязался, и бумага упала ей на колени.
– Атлас мира? – удивилась она.
– Атлас? – переспросила Рут. – Это еще что такое?
Иоганна показала всем большую книгу.
– Здесь… изображен весь мир! Только посмотрите: есть карты каждого континента. И карты отдельных стран. Раскрашены вручную, судя по всему. Чудесная книга! – Она поспешно поблагодарила Петера.
– Я решил, что такой атлас может тебе понравиться. Если уж Лауша стала для тебя слишком мала…
Иоганна подняла брови. Неужели в его тоне прозвучала насмешка? Девушка пристально вгляделась в его лицо, но оно оставалось невозмутимым.
– А если Зоннеберг тоже станет для меня слишком мал, мне придется отправиться в большой мир? – усмехнулась она.
– Я не это имел в виду. Но путешественников нужно отпускать, тогда они возвращаются сами. – Он говорил уверенно, но не сумел скрыть своей грусти.
Иоганна улыбнулась в ответ:
– Ты даже не положил закладку там, где изображен наш Тюрингенский Лес![14]
Петер заставил девушку опустить книгу и заглянул ей в глаза.
– Я не хотел облегчать тебе задачу, – хрипло произнес он. – Ты сама должна найти свой дом!
Иоганна судорожно сглотнула. «Прошу, не говори сейчас об этом», – молил ее взгляд. Ей не хотелось испытывать муки совести, в очередной раз отказывая ему. Девушка ждала праздника. Мечтала о счастье, которое и положено испытывать в этот вечер.
Петер подчинился ее молчаливой просьбе. Он хлопнул в ладоши:
– Кажется, кто-то сулил мне сегодня крепкий пунш? Это были пустые обещания или они будут выполнены?
Иоганна вздохнула с облегчением и подкинула в огонь полено. Она поставила воду на плиту, добавила в нее немного рома, палочку корицы и целую чашку сахара.
Когда все снова уселись, девушка откашлялась. Она взяла за руки Мари и Петера, велела остальным сделать то же самое и не успокоилась, пока все не выполнили ее указание. Их удивленные лица смущали ее.
– Этот сочельник – особый день для каждого из нас, – запинаясь, начала она. Подняв голову, она увидела, что Рут ободряюще улыбается ей. – За минувшие двенадцать месяцев многое случилось. Исполнились желания, которые мы когда-то даже не осмеливались произнести вслух. Теперь у нас появились другие желания, но в первую очередь мне хочется сказать, что это был хороший год. – Она откашлялась. – Может быть, вы сочтете меня глупой… Но я желаю, чтобы мы запомнили этот миг и никогда его не забывали.
В первый рабочий день после Рождества Петер не отказал себе в удовольствии проводить Иоганну хотя бы до того места, где ее должен был подобрать угольщик. Запахнув куртку и поправив шарф, он поздоровался с ней у двери. Было еще темно, когда они двинулись в сторону Зоннеберга. Снег так промерз, что скрипел и трескался под каждым их шагом.
Иоганна плотнее закуталась в свой шарф.
– Знаешь, что мне сказал недавно один из клиентов Штробеля? «Мне кажется, что у вас в Тюрингии есть только два времени года: зима и суровая зима». Ха! Этот человек попал в яблочко, хоть и приезжает за покупками всего раз в два месяца! – Когда она говорила, изо рта у нее вырывались белые облачка пара.
Вскоре Иоганна остановилась и оглянулась на деревню. Даже в такую рань пламя газовых горелок в окнах домов словно согревало морозную ночь. Крохотные трепещущие огоньки были ярче всякого факела или лампы, полные силы и напряжения. Они напоминали ей светлячков.
– Интересно, есть ли в мире другая деревня, которая живет одним лишь стеклодувным ремеслом? – Глаза ее засверкали.
– Не знаю точно, но, наверное, в этом смысле Лауша уникальна.
– Этот вид каждый раз завораживает меня, – призналась девушка. – Как подумаю, что у каждого огонька собирается вся семья! И все вместе работают над заказом – это ведь чудесная мысль, правда?
Сердце Петера невольно забилось быстрее. Ему показалось или в ее голосе действительно прозвучали тоскливые нотки? Может быть, ей хочется повернуться и пойти обратно, но она просто слишком горда, чтобы признаться в этом? И Петер решил рискнуть.
– Ты уверена, что хочешь работать на Штробеля и в новом году?
Он даже не увидел, а почувствовал ее недоуменный взгляд.
– Конечно! Кто же еще, кроме меня, сможет заменить его во время отлучек? Что за вопрос?
Теперь остановился Петер.
– Не притворяйся, что он совсем неуместен. Проклятье, мне до сих пор не по себе при мысли о том, что ты работаешь с этим… странным человеком! По его подарку ведь ясно, что он ненормальный, согласна? – Мысль об этом приводила его в ярость.
