Я пользовалась всеми бесплатными возможностями агитации, какие мне были положены по закону. Мне дали определенное количество минут на районном ТВ (не знаю, кто его смотрел) – я пошла. Очень надеялась поучаствовать в дебатах с кандидатом от «Единой России». Более того, была уверена, что я одержу победу. Но кандидат по фамилии Иванов, на тот момент действующий депутат Мосгордумы, просто не пришел. Наверное, побоялся, что его выступление не будет слишком убедительным и может навредить ему.
Вообще, кандидат Иванов почти не вел избирательную кампанию и никак себя не проявлял как депутат Мосгордумы (никого же не удивляет, что был выбран именно он?). Он оказался одним из сотен «мертвых душ», который разве что нажимает на нужные кнопки во время голосования. Единственным сколь-либо примечательным фактом его биографии была его профессия до политической карьеры – он работал тренером по американскому футболу.
Я набрала на тех выборах 9,8 % голосов и заняла 3-е место из восьми кандидатов.
Мне вернули залог, чем я очень гордилась. Я поняла тогда, что политическая деятельность – довольно изнурительный труд с не очень понятным результатом, и поэтому решила впредь не участвовать в политике.
Но что я теперь знаю точно: запрос на демократических представителей в органах власти был в обществе даже в годы бурного экономического роста. Иначе я не набрала бы свои почти 10 %. Я действительно была не самым сильным кандидатом от оппозиции: 21-летняя выпускница МГИМО с известной фамилией, но без собственной биографии. Но даже такому кандидату москвичи отдали 9,8 % голосов в одном из самых депрессивных округов Москвы. Интересно, что в самом бедном районе округа «Молжаниново» я заняла второе место. Вполне возможно, что более мощный кандидат от оппозиции мог бы тогда выиграть выборы в моем округе.
Меня все больше начал увлекать фондовый рынок. Этот интерес в основном связан с тем, что мой будущий муж Дмитрий Степанов возглавлял инвестиционный департамент банка «Петрокоммерц».
Он мне очень много рассказывал о том, как функционирует фондовый рынок, что такое ценные бумаги и почему инвестиции в акции, облигации и другие инструменты финансового рынка могут потенциально приносить больший доход, чем депозиты. Я стала смотреть выпуски программы «Рынки» на телеканале РБК и читать газету «Ведомости». Когда Дмитрий ушел из «Петрокоммерца» и создал собственную инвестиционную компанию, я стала работать вместе с ним. Я мечтала, что когда-нибудь тоже буду вести экономическую программу на РБК, но мечта эта казалась совершенно несбыточной.
В 2007 году я вышла замуж. Отец был невероятно счастлив. Он всерьез переживал, что со своей прямолинейностью я никогда не найду мужа.
Отец же был абсолютно уверен: счастье женщины – это семья и дети. И если девушка не вышла замуж, она не может чувствовать себя полностью счастливой.
ПРИ ВСЕЙ СВОЕЙ БУРНОЙ ЛИЧНОЙ ЖИЗНИ ОТЕЦ ПРИДЕРЖИВАЛСЯ СОВЕРШЕННО ПАТРИАРХАЛЬНЫХ ПРИНЦИПОВ: ДОЛЖНА БЫТЬ ОФИЦИАЛЬНАЯ СЕМЬЯ И ИЗМЕНЫ СО СТОРОНЫ ЖЕНЩИНЫ НЕЖЕЛАТЕЛЬНЫ. ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ, ЭТО ТО, ЧТО ОН ГОВОРИЛ МНЕ.
Его сводный брат Юра, увидев меня с женихом, сказал ему:
– Не надо жениться.
– Что?! – я ужасно возмутилась.
– У вас нет любви, – объяснил Юра. – Вам просто хорошо друг с другом. Этого мало для семьи.
Я так обиделась, что даже не пригласила Юру на свадьбу. Но жизнь показала: он был прав.
Жизнь с мужем у меня была хорошая: он был веселым, не очень требовательным и мало к чему меня принуждал. Конечно, навязывал свой образ жизни, но с этим можно было смириться.
Я с ним посмотрела много хорошего кино и послушала много хорошей музыки, в основном джаз. Джаз меня раздражал, но объективно это хорошая музыка. Мне были неприятны некоторые его поступки: он неоднократно сталкивал людей друг с другом, причем без какой-либо внятной цели, скорее его это забавляло. Этакий перфоманс.
Но наши отношения напоминали жизнь соседей. Знаете, так бывает: люди снимают вдвоем квартиру и живут как соседи. Мирно, спокойно, но – по-соседски. У нас было так же. И постепенно мы все отдалялись и отдалялись друг от друга, а наша хорошая соседская жизнь становилась все хуже и хуже.
Через пару лет брака я поняла, что нас больше ничего особо не связывает и стоит расставаться. И почувствовала, как это сложно. Я жила в квартире мужа. Я работала в фирме мужа. У меня фактически не было ничего своего! И счастье, что у меня не было детей.
Я все-таки попыталась. В мае 2010 года я хотела уйти, но прежде поговорила с отцом.
– Даже не думай! – отрезал он. – Живи с мужем, все у вас хорошо!
Мой муж оказался смелее. В сентябре 2010-го он сам меня бросил. Как выяснилось, прямо под моим носом у него развивался бурный роман с сотрудницей. Я даже видела, как они вместе ходят обедать, – и не заподозрила ничего плохого.
