Тогда, в первые дни января 2011-го, я думала, как отец себя ощущает: в 1998 году он был первым вице-премьером правительства России, а сейчас сидит в изоляторе временного содержания по сфабрикованному административному делу. В это время он уже находился в радикальной оппозиции к Путину, и его, как и других противников действующего в России политического режима, постоянно дискредитировали, в том числе через госканалы.
А 10 декабря 2010 года премьер-министр Путин в ходе прямой линии обвинил моего отца, Владимира Милова и Владимира Рыжкова в воровстве миллиардов в 1990-е годы, он тогда сказал свое знаменитое «поураганили в 1990-х». Все трое подали на Путина в суд иск о защите чести, достоинства и деловой репутации. Дело было проиграно, адвокат Путина говорил, что фамилии Немцова, Рыжкова и Милова им употреблялись как имена нарицательные. А суд, что неудивительно в России при Путине, принял его точку зрения. Возможно, это высказывание стало сигналом не к риторическим, а к реальным репрессиям в отношении оппозиции.
ПСИХОЛОГИЧЕСКИ ОТЦУ БЫЛО ТЯЖЕЛО СПРАВЛЯТЬСЯ СО ВСЕ ВОЗРАСТАЮЩИМ ДАВЛЕНИЕМ, ДУМАЮ, ЧТО ЛИШЕНИЕ СВОБОДЫ, ХОТЬ И КОРОТКОЕ, СТАЛО ДЛЯ НЕГО КАК МИНИМУМ НЕПРИЯТНОЙ НЕОЖИДАННОСТЬЮ.
Борьба становилась все более опасной, а перспективы возвращения демократических процедур – туманными. Думаю, отец осознавал риски, недаром он говорил в одном из своих интервью: «Я наивно думал, что пассионарных людей в стране много. Это абсолютная ерунда. Людей, которые готовы рисковать своей свободой и благополучием, ничтожно мало, мы все в Красной книге».
Отцу, конечно, помогло его умение сходиться с людьми. В камере не было никого из «политических», кроме него. Очевидно, что Илью Яшина, Алексея Навального и Бориса Немцова никогда не сажали в одну камеру, это слишком большая роскошь.
Вместе с отцом сидели мелкие жулики и водители, управлявшие автомобилем в нетрезвом виде. И он очень быстро выстроил со всеми отличные отношения. Более того, он настойчиво предлагал мне познакомиться с одним из его сокамерников, уверяя, что это потрясающий человек. Правда, я проявила твердость и знакомиться не стала.
Все 15 дней своей «отсидки» он был оптимистичен и, кажется, подбадривал меня, чтобы я не расстраивалась.
15 января его выпустили. Я встретила его в спецприемнике – у него был землистый цвет лица от недостатка кислорода, он был простужен. Мы пошли в кафе, посидели… На выходе активисты одного из пропутинских движений попытались набросить на нас сачок, но безрезультатно. Тогда почему-то за отцом часто гонялись с сачком, это такая форма унижения человеческого достоинства.
В 2011 году в России усилились протестные настроения: фальсификации на парламентских выборах были столь очевидны, что очень многие не верили официальным результатам, объявленным по телевизору.
Тогда же появился известный мем про партию «Единая Россия», набравшую 146 % голосов.
Волна митингов прокатилась по России. Люди выходили на улицы не только в Москве и Санкт-Петербурге, но и в других городах. Следующий, 2012 год стал не менее протестным: в этом году Владимир Путин вновь стал президентом (теперь на 6-летний срок, продление срока президентских полномочий уже было закреплено в Конституции), что привело к новым митингам.
Удивительно, но эти митинги тогда даже показывали по Первому каналу. Но 6 мая 2012-го на Болотной площади были массовые задержания, несмотря на то что митинг был согласован. Тогда же было открыто так называемое «Болотное дело», многие из его фигурантов получили реальные тюремные сроки по ложным, на мой взгляд, обвинениям в организации и участии в массовых беспорядках.
Впрочем, митинги случились позднее. В январе 2011 года я встречала отца из спецприемника и думала, что мне делать дальше – без работы и со съемным жильем.
Надо сказать, что еще в декабре 2010 года я сдавала первый этап экзамена на сертификат Chartered Financial Analyst. Дословно это переводится «сертифицированный финансовый аналитик».
Экзамен этот считается одним из самых престижных в мире финансов. Для того чтобы получить сертификат, нужно сдать экзамены трех уровней. Я посчитала: будет классно, если я сдам хотя бы первый уровень. Это уже своеобразный знак качества.
В конце январе пришло письмо, что я успешно сдала 1-й уровень. Это вселило в меня уверенность в собственных силах.
В этот момент я начинала свою карьеру на РБК, и мне казалось, что успешная сдача экзамена будет восприниматься моим работодателем как преимущество.
После экономического кризиса 2008 года владельцем холдинга РБК стал Михаил Прохоров, российский бизнесмен и, если называть вещи своими именами, олигарх. Он купил холдинг за символический 1 доллар.
