Андрей Карабьянц – экспрессивный, эмоциональный, несдержанный; он отлично разбирался в рынке нефти. Прежде всего, в физическом рынке: знал сорта нефти, технологии ее производства, состояние дел на заводах по переработке нефти. Он считался одним из лучших аналитиков по нефти и газу.
Степан Демура слыл дельфийским оракулом экономики. Дело в том, что в 2000-х годах Демура безостановочно предсказывал экономический апокалипсис. И наконец в 2008 году разразился мировой финансовый кризис – и все вспомнили о Демуре: «А ведь он предсказал!»
Рейтинг доверия Степана Демуры вырос до невероятного уровня. Его авторитет был фактически непререкаем, и Степан явно наслаждался своим новым статусом.
ОТНОШЕНИЯ У КАРАБЬЯНЦА И ДЕМУРЫ БЫЛИ КРАЙНЕ НАПРЯЖЕННЫМИ. КАЖДЫЙ СЧИТАЛ ДРУГОГО ПЕРЕОЦЕНЕННЫМ ЭКСПЕРТОМ. И ИМ НЕ ПРИХОДИЛОСЬ СКРЫВАТЬ СВОЕ РАЗДРАЖЕНИЕ – ЧЕМ ЗАМЕТНЕЕ В ИХ ОБСУЖДЕНИЯХ ПРОСВЕЧИВАЛ ЭТОТ ВНУТРЕННИЙ КОНФЛИКТ, ТЕМ ОСТРЕЕ БЫЛА ПЕРЕДАЧА.
Я была между ними некой «буферной зоной». Меня забавляли конспирологические теории Демуры (он был большим любителем теорий заговора и периодически рассказывал про рептилоидов), я видела, как пытается сдержать себя и не сдерживает Карабьянц…
Трейдеры веселились вовсю, когда во время обеда смотрели наш «Интерактивный выпуск». Важная деталь: отличительной чертой передачи было то, что она действительно оправдывала статус интерактивной – нам в студию можно было позвонить (или написать письмо на электронную почту) и получить ответ в прямом эфире. На самом деле мы делали стендап на тему финансовых рынков.
Итак, однажды мы вели очередной «Интерактивный выпуск», и Демура и Карабьянц опять спорили, кто умнее. Степан предложил положить конец дискуссиям на эту тему и сразиться на фондовом рынке. Они должны были торговать в течение месяца любыми финансовыми инструментами, и тот, кто выиграет, как бы на деле докажет свою компетентность.
– А что же должен будет сделать тот, кто проиграет? – подначила их.
И Демура, не моргнув глазом, ответил:
– А проигравший пойдет вести «Утро» с Даной Борисовой.
Они довольно долго проходились на тему Даны и неудачной судьбы тех, кому все-таки пришлось вести с ней «Утро»… И вдруг в нашей студии раздался звонок.
– Здравствуйте! – произнес голос по громкой связи. – Это Александр Любимов. Вы все уволены.
Никто из нас не смог отреагировать в ту же секунду – это был шок. Мы собрались через две секунды и продолжили вести передачу. Голос был не Любимова. Потом мы узнали: звонил его заместитель.
И Демуру действительно уволили – скорее всего, по совокупности причин. Правда, через какое-то время нам удалось уговорить руководство: Степана Демуру все-таки стали иногда приглашать на РБК в качестве эксперта.
Параллельно с «Интерактивным выпуском» я вела тематическую авторскую программу «Немцова. Взгляд». Этот эфир я вела совместно с Ян Янычем Мелкумовым (его все так и называли: Ян Яныч) – очень эрудированным и интересным человеком. Наши выпуски были посвящены не новостной повестке, а более общим вопросам. В частности, у нас была целая серия, где мы рассказывали об экономике разных стран, и цикл программ о странах, которые вступили в ЕС одними из последних.
8 апреля 2013 года умерла Маргарет Тэтчер. Мне казалось правильным сделать передачу о ней как об основоположнице экономической политики «тэтчеризма». Ее суть – монетаризм, приватизация госпредприятий, снижение налогов для малого бизнеса, борьба с профсоюзами и сокращение социальных программ. В России не так много людей, которые были хорошо знакомы с Тэтчер. Один из них – мой отец. В начале 1990-х баронесса – так он ее называл – приезжала в Нижний Новгород, позже мои родители были у нее в гостях в Лондоне. Отец был одним из немногих россиян, кто был приглашен на 80-летний юбилей Тэтчер. Я решила позвать его в эфир. Перед этим согласовала кандидатуру отца у руководства канала.
– Конечно, приглашай, – ответили мне.
Вторым гостем был Владимир Мау, ректор РАНХиГСа.
Отец тогда не поехал в нашу основную студию на Калужской – и вышел в эфир из удаленной студии в «Хайятте». Мау должен был приехать на Калужскую, от РАНХиГС не так далеко ехать.
Однако Мау застрял в жуткой пробке – и в студию влетел то ли за секунду до начала эфира, то ли через секунду после. Как бы то ни было, сначала Мау увидела видеокамера РБК, а уже потом Мау увидел, что в эфир он выходит в одной программе с Немцовым.
Он ужасно разозлился.
– Какого черта ты пригласила Немцова?! – зашипел на меня.
Я сказала, что мне крайне странно слышать такой вопрос. И мы провели отличный эфир: отец рассказывал про визиты Тэтчер в Нижний Новгород, говорил о ее экономической программе и отношении к общему европейскому рынку, против которого Тэтчер активно выступала.
