Отец был в Ярославле действительно популярным человеком. Уже после его убийства Ярославль оказался первым городом, в котором установили мемориальную табличку в его честь. Казалось бы, родной и близкий ему, Нижний Новгород решился на это только через несколько лет.
Когда отец победил на выборах в Ярославле, это для многих стало шоком. Почему-то многие вбили себе в голову, что Немцов – это политический труп, что его популярность навсегда осталась в прошлом.
На волне радостного удивления Любимов даже предложил отцу делать еженедельную программу на РБК о том, как он работает в Ярославле. Ему хотелось сделать из этого что-то вроде политического реалити-шоу: бывший вице-премьер начинает политическую карьеру заново, и опять – с самых низов.
Договорились сразу: отец не будет трогать Путина в своих программах.
Он сделал первый выпуск. Его показали по РБК. И больше программа не выходила.
ЛЮБИМОВУ ОБЪЯСНИЛИ: ВЛАСТИ НЕ НУЖНА ПРОГРАММА, КОТОРАЯ ПОКАЗЫВАЕТ, ЧТО ОППОЗИЦИЯ МОЖЕТ ЭФФЕКТИВНО РАБОТАТЬ, А НЕ ТОЛЬКО КРИТИКОВАТЬ ВЛАСТЬ.
Так бесславно закончилась карьера моего отца на канале РБК, а жаль. Как бы то ни было, РБК был очень популярен в Ярославле. Однажды даже бизнес-сообщество региона обратилось к отцу с просьбой о том, чтобы он организовал для них встречу со мной.
Это был первый и последний раз в моей жизни, когда мы с отцом поменялись ролями: я выступала с трибуны, а он сидел в зрительном зале.
Последний раз мы приезжали в Ярославль за неделю до убийства отца.
Я позвонила тогда ему:
– Мы с мамой хотим съездить в Ярославль, погулять. Можно, остановимся в твоей квартире?
– А поехали вместе! – предложил он. – Я пробуду там день, потом уеду – а вы оставайтесь, сколько хотите.
Мы действительно отлично провели день. Никто не знал, что мы видимся в последний раз.
…Мои родители расстались в начале двухтысячных. Мама стала много времени проводить в Нижнем Новгороде. Я осталась в Москве – сначала жила с мужем, потом – на съемных квартирах. Но был в моей жизни короткий период, когда я жила вместе с отцом.
После нашей съемной квартиры на Комсомольском проспекте мы с Анжеликой переехали в другую, недалеко от метро «Калужская». Сдавала квартиру мама моего тогдашнего бойфренда за полную стоимость, не делая никаких скидок на наши романтические отношения.
Но за счет того, что квартира находилась не в самом престижном районе, стоимость аренды более просторной квартиры оказалась такой же, как и у нашей более тесной на Комсомольском.
Поначалу я радовалась: до работы всего 20 минут пешком.
Но потом поняла, что моя радость преждевременна: пешком приходилось идти через гаражи и промзону, а когда на работе нужно быть в половине пятого утра, за окном – зима, такие походы доставляли минимум удовольствия.
Анжелика через какое-то время сняла себе отдельное жилье. Мама бойфренда решила повысить стоимость аренды, с чем я была не согласна. Но к этой ситуации я отнеслась крайне легкомысленно – и в какой-то момент осознала, что мне нужно выезжать из квартиры, а новое жилье я себе даже не начала искать.
И тогда я попросила отца: «Можно, я какое-то время поживу с тобой?»
Не скажу, что отец очень обрадовался, но он и не отказался меня приютить. И оказалось, что жить на станции метро «Третьяковская» намного удобнее, чем на улице Обручева. Прямая ветка метро до работы – я тратила те же 20 минут, что и пешком. В результате я нашла жилье недалеко от отца, на улице Пятницкой. Но когда сказала ему: «Большое спасибо, я съезжаю», – услышала в ответ: «А зачем? Так хорошо живем вместе, оставайся!»
Ему со мной оказалось очень удобно: я более-менее вела быт, иногда что-то готовила, а главное, когда он возвращался, ему было с кем обсудить день.
Но все-таки у каждого из нас была своя жизнь.
Не скажу, что моя отличалась большой насыщенностью. Работа, дом, небольшой круг друзей (я не была человеком, стремящимся к общению), редкие бойфренды.
Отец ужасно переживал из-за этого. Он то и дело предлагал мне сходить на курсы по воспитанию женственности, говорил, что я слишком жесткая и прямолинейная – и поэтому не могу удержать рядом с собой мужчину. Он мечтал о внуках… И в какой-то момент я сказала: «Пап, хватит. Я больше не хочу об этом говорить».
К его чести надо сказать, он действительно больше об этом не заговаривал.
В целом же годы работы на РБК стали моим личным периодом стабильности. Я хорошо зарабатывала (параллельно с РБК делала проекты для одной инвестиционной компании), полностью себя обеспечивала и жила ровно той жизнью, какая меня устраивала.
Фото Жанны Немцовой
Мне трудно писать эту главу. Поэтому начну почти телеграфно – каким был последний год жизни отца.
Летом 2014 года Юра, брат моего отца, отмечал свой день рождения. Собрались родственники и друзья – много гостей, но так или иначе все со всеми были знакомы.
