1912 год, Сассекс. В двенадцатилетнем возрасте Конни Гиффорд упала с лестницы и выжила лишь чудом. Теперь ей двадцать два, но она до сих пор не помнит ничего, что происходило с ней до страшного инцидента, кроме отдельных смутных обрывков. Конни живет со своим опустившимся отцом, некогда известным таксидермистом, в уединенном доме на заливаемых морем прибрежных пустошах. Однажды девушка находит в ручье неподалеку тело утопленницы, и к ней постепенно начинает возвращаться память, но эти воспоминания не менее опасны, чем поднимающаяся к дому Гиффордов вода, грозящая гибелью его обитателям.
Kate Mosse. THE TAXIDERMIST'S DAUGHTER
Copyright © Mosse Associates Ltd, 2016
All rights reserved
Перевод с английского Ольги Полей
Серийное оформление и оформление обложки Татьяны Гамзиной-Бахтий
© О. В. Полей, перевод, 2025
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2025 Издательство Иностранка®
Как всегда, моим любимым Грегу, Марте и Феликсу, а также моим замечательным племянницам и племянникам Эмме, Энтони (он же Гизз), Ричарду, Джессике, Лотти, Брайони, Ти-Эйч, Тоби, И-Эйч и Закари
Аптекаря я вспомнил. Он живет
Поблизости. На днях его я видел…
…………………………….
В аптеке черепаха, крокодил
И чучела иных морских уродов.
«Теперь, – красотки был ответ, —
Святого Марка ночь,
И по преданью древних лет
Все сбудется точь-в-точь:
В полночный час из года в год,
Чуть колокол пробил,
Сонм обреченных душ бредет
Тропой среди могил.
Кому назначен смертный час
До будущей весны, —
Пройдут угрюмо мимо нас
Средь мертвой тишины».
Пусть плоды вашего воображения растут из той земли, что у вас под ногами.
Полночь.
На кладбище церкви Святых Петра и Марии, у самых болот, безмолвно собираются в кружок люди. Смотрят, ждут.
Ибо существует поверье, что в канун Святого Марка можно увидеть, как призраки тех, кому суждено умереть в наступающем году, входят в церковь в урочный час. Почти везде в Сассексе это поверье уже давно забыто, но не здесь. Здесь, где соленый лиман открывает путь к морю, здесь, в тени старой соляной мельницы и останков сгоревшей мельницы Фархилла, полусгнившие бревна которой обнажаются при каждом отливе, – здесь древние суеверия по-прежнему сильны.
Над морем слышны крики кроншнепов и чаек – странные, навязчиво тревожные ночные голоса. Прилив подходит быстро, поднимается все выше и выше, затапливая илистые отмели, пока не остается ничего, кроме глубокой, неспокойной воды. Дождь барабанит по черным зонтам и матерчатым кепкам работников с ферм, молочников и кузнецов, стекает за воротники, просачиваясь между тканью и кожей. Никто не произносит ни слова. Огонь в фонарях мерцает и пляшет, отбрасывая искривленные тени вверх по кремневому фасаду церкви.
Дочь таксидермиста стоит, притаившись в тени кипарисов. Она пришла сюда через болота следом за отцом. Конни видит, что Гиффорд стоит в толпе мужчин на крыльце, и ей это странно. Он ведь ни с кем дружбу не водит. Живут они уединенно, на другом берегу ручья, в доме, битком набитом мехом и перьями, стеклянными колпаками, черными глазками-бусинками, проволокой, ватой и паклей – тем, что осталось от некогда знаменитого таксидермического музея Гиффорда. Сломленного, беспутного человека, загубившего себя пьянством.
Но сегодня все иначе. Конни видит, что он знает этих мужчин, и они знают его. Между ними чувствуется какая-то связь.
Строчки, затверженные когда-то в классной комнате, сами собой всплывают у нее в голове. Мимолетный проблеск канувших дней. Конни изо всех сил пытается удержать это воспоминание, но оно, как всегда, испаряется на лету.
Дождь льет сильнее, капли отскакивают от серых надгробных плит, от непромокаемых плащей и курток. Сырость просачивается сквозь подошвы ботинок Конни. Налетевший ветер треплет юбку, хлопает ею по лодыжкам. Конни старается не думать о мертвецах, лежащих в холодной земле, прямо у нее под ногами.
И тут слышится шепот. Мужской голос, выговор образованного человека. Настойчивый, тревожный.
– Она здесь?
Конни вглядывается сквозь листву в туман, но не может разобрать, из чьих уст вылетели эти слова и предназначался ли вопрос кому-то конкретно. Как бы то ни было, он остается без ответа.
