Посреди комнаты возвышался алтарь, который он уже видел, когда подслушивал разговор отца и дочери. На алтаре лежала книга в черной обложке, раскрытая на середине. Вокруг стояли четыре свечи из черного воска. Света их было недостаточно, чтобы осветить всю комнату, скрытую во мраке, но недалеко от алтаря Габриель заметил движение. На широком троне, сверху драпированным алым балдахином, сидели двое. Приглядевшись, Габриель узнал в женщине Магдалену, и сердце его больно ударилось о грудную клетку. Он нашел ее! Нашел! Светлые волосы Магдалены свободно падали на плечи, покрытые черным плащом с большой рубиновой пряжкой, в руке она держала кубок… Рядом же с ней, касаясь ее и делая вид, что так и надо, восседал прекрасный мужчина. Габриель вынужден был признаться себе, что никогда не видел таких красивых мужчин, и что сам проигрывает ему по всем параметрам. Ревность сдавила горло, и он молчал, глядя на своего соперника.
В руке мужчина тоже держал кубок, сжимая его ножку длинными холеными пальцами. У него были длинные светлые, как у Магдалены, волосы, небольшая бородка клином, каких не носили уже лет сто, большие глаза и чувственные губы, сложившиеся в полуулыбку. На торсе его, обнаженном, с широкими сильными плечами, был надет жилет, сшитый из золотистой ткани, вышитой розами и отделанный позументом. Тонкую талию и бедра стягивал широкий шарф алого цвета, чьи концы ниспадали до самого пола. Он сидел, перекинув ногу на ногу, и глаза Габриеля полезли на лоб, когда он пригляделся к его ногам. Одна нога была вполне обычной, человеческой, босой. Другая же оказалась ногой петуха, с длинными пальцами, шпорами, с заостренными, как у василиска когтями, выкрашенными в алый цвет.
— Явился, — мужчина поднял кубок, показывая, что приветствует совершенно сбитого с толку Габриеля.
Бровь незнакомца с куриной ногой полезла вверх, уголки губ приподнялись, а глаза сверкнули, и он стал настолько привлекателен, что даже Габриель ощутил на себе его обаяние. Такому трудно сказать «нет», что бы он ни потребовал. Такому не откажет ни одна женщина, несмотря на его ногу.
Магдалена поднялась, и плащ ее распахнулся, явив на груди ее серебряный амулет. Габриель задохнулся от одного ее вида, потому что под плащом не было совершенно ничего. Она была обнажена, прикрытая только черным бархатом, и от этого Габриель вспыхнул, как невинный паж. Магдалена улыбнулась ему, по хозяйски положив руку на его плечо.
— Сегодня я немного занята, извини, — губы ее оказались совсем близко к ее губам, и Габриель ощутил острое, ни с чем не сравнимое желание, — но я рада, что ты пошел меня искать. Ведь какие-то тайны придется узнать и тебе… Покажи, на что ты способен, и мой гость убедится, что я сделала правильный выбор.
Сдержав первый порыв и ощутив не менее острый стыд, за себя, за нее, Габриель запахнул плащ на груди Магдалены.
— Вам нужно одеться, — сказал он, чувствуя, как ревность и злость завладевают им.
Кем бы ни был этот «гость», Магдалена не смеет ходить перед ним в таком виде!
— Я достаточно одета, — пропела она смеясь.
— Недостаточно! — рявкнул он, а потом обернулся к мужчине.
Тот наблюдал за ним с интересом, будто и правда изучал его, как какое-то редкое животное. Кубок в его пальцах провернулся, ослепив Габриеля сиянием драгоценных камней.
— Убирайся отсюда! — крикнул Габриель, хватая какую-то палку, и понимая, что это метла только в последний момент, — чтобы я не видел тебя больше! Не смей подходить к Магдалене!
С метлой он смотрелся, наверно, весьма забавно, но мужчина вдруг поднял руки и сверкнул острыми белыми зубами, расплываясь в улыбке.
— Тише, тише. А то и правда придется выметаться отсюда, — сказал он, — потом поднялся и подошел к алтарю, прихрамывая на куриную ногу.
Кубок он поставил на пол рядом с нарисованным мелом кругом. Глаза его, большие и глубокие, внимательно смотрели на Габриеля. Потом он перевел взгляд на Магдалену.
— Ты знаешь, а он мне нравится, — сказал он своим мягким бархатистым голосом, от которого мурашки бежали по коже, вызывая в голове образы непристойной любви, — нравится настолько, что я согласен на твои условия. Уверен, что и Люцифер оценит эту чистую праведную душу.
Габриель пошел на него, схватив метлу наперевес. Мужчина попятился. Брови его съехались на переносице, превращая в миг прекрасное лицо в лицо скукоженного и злобного старикашки.
— Убирайся! — закричал Габриель.
Он услышал, как кубок, что держала в руках Магдалена, упал и покатился по каменному полу, звеня и подпрыгивая. Он слышал, как она вскрикнула, и отступила. Миг, и неведомая и страшная сила подхватила Габриеля и понесла, ударив о стену, распяв его на стене и не давая возможности вдохнуть. Габриель захрипел, пытаясь освободиться, но руки его и ноги будто прилипли к серому камню.
— Так лучше, — проговорил мужчина, складывая руки на груди.
Лицо его снова было прекрасным и юным. Он подошел к Габриелю, смотря ему прямо в глаза темными провалами глаз.