Протяжный вой подтвердил его догадки. У моста, на той стороне, была целая стая волков. Волки быстро перемещались, крутились на одном месте, потом как-то разом устремились к лесу и исчезли в его сени. Габриель протер глаза. Потом опустил взгляд вниз, туда, где следовало быть отпечаткам ног его возлюбленной.
Но вместе следа ее туфель он отчетливо видел крупный волчий след.
Он всю ночь не спал, ожидая, когда вернется Магдалена. Он слушал ее шаги у лестницы, слушал, когда скрипнет дверь внизу, надеялся увидеть ее тень. Но утро настало, а Магдалена так и не пришла. Может быть, она проскочила по одной из множества лестниц для слуг, или ему привидилась ее тень в свете луны? Возможно, она постояла, смотря на залитый луной пейзаж, и ушла по коридору, а остальное Габриель придумал сам? Было нечто страшное во всей этой истории, разум шептал ему, что нужно как можно скорее покинуть замок, но сердце не позволяло разуму взять власть в свои руки. Весь день он проходил с больной головой, отказавшись от обеда с графом и его дочерью. Снова видеть дневную Магдалену, которая не поднимала глаз, ему не хотелось.
Словно прознав о его проделках, следующей ночью Магдалена не пришла. Он всю ночь промучился от тоски по ней и ревности, не зная, где она провела время, которое обычно посвящала ему. То, что она мирно спит в своей кровати не приходило ему в голову. Ночь в замке явно использовалась не для сна. Мысли его были одна страшнее другой, и он то порывался идти к графу, чтобы задать ему все интересующие его вопросы, то сдерживал свое желание бежать искать Магдалену. Да и какие вопросы можно задать графу?
«Скажите пожалуйста, почему ваша дочь оставляет волчьи следы?»
Или:
«Почему ваша дочь не пришла сегодня ко мне в комнату, чтобы предаться разврату?»
В лучшем случае граф прикажет посадить его в клетку, как умалишенного, в худшем — зарубит мечом без всяких лишних разговоров.
Ближе к рассвету Габриель впал в какое-то тревожное состояние, которое не позволяло ему заснуть. Он то вскакивал и шел к окнам, которые выходили на широкий двор замка, и из которых хорошо было видно поднятый мост через пропасть. То порывался бежать куда-то, искать Магдалену, но не решался, в последний момент понимая, что не имеет на нее прав.
Конечно, он знал про оборотней и всякую нечисть, и хорошо помнил, как в тех снах, что сопровождали историю с обвалом в горах, что привела его в замок, Магдалена являлась ему среди волков. Но она не была волком, и, он хорошо понимал, что скорее всего его страхи и тени, что грезились в тумане, сыграли с его воображением злую шутку. Магдалена нашла его и спасла, и он не имел права думать о ней плохо, уподобляясь всяким сплетникам.
Она не пришла и на следующую ночь. Габриель не мог спать. Он ждал ее, бродя из угла в угол, а когда понял, что она не придет, возможно, никогда, накинул плащ и отправился ее искать. Он скажет Магдалене о своей любви. Но не той деве, что днем прячет от него глаза, а той, что ночью дарит ему страсть. Он попросит прощения, если в чем-то виноват. Он будет умолять ее вернуть ему свое расположение. Какой смысл ему жить, если Магдалена не позволит больше себя целовать?
Замок будто жил своей жизнью. Если два дня назад ему казалось, что он был тих и пуст, то сегодня то и дело мелькали огни и тени, кто-то шептался, пел, кто-то наигрывал на лютне. Оглядываясь и пытаясь найти источники звуков и теней, Габриель слышал за спиной смешки, будто кто-то преследовал его в темноте переходов. Двери хлопали и скрипели, он то и дело останавливался, чувствуя, как душу охватывает самый настоящий ужас.
Но вот одна из дверей оказалась распахнутой, будто приглашая его войти. Габриель давно уже заблудился, не зная, ни куда идет, ни как вернуться назад. Сердце билось, как бешеное, а эта дверь, что так гостеприимно была распахнута настежь, казалась дорогой в ад. Он вспомнил и следы волков на снегу, и полет на коне в облаках, и странный образ Минервы, когда та драла его ногу, чтобы утром он мог встать и забыть о боли в колене. Стоит ли входить туда, куда так настойчиво приглашают? Но тут послышался знакомый голос, и Габриель покрылся испариной от одного его звука.
— Каждый следует за своим сердцем, — пропела Магдалена в темноте комнаты.
Габриель бросился на ее голос, и, сделав несколько шагов, откинул темное покрывало, что мешало видеть происходящее в комнате. Дверь захлопнулась за ним, будто только и ждала, когда он войдет. Но Габриелю уже было не до двери.