– Спасибо госпожа! – обрадовано проговорили девушки. Их служба была вовсе не проста. И времени отдыха было мало. Господа редко сообщали о своих планах. И вставать приходилось с первыми лучами вне зависимости от того во сколько удалось лечь.
И они не спеша направились с этого праздника жизни.
– Ваша светлость, – на одной из дорожек к девочке повстречались юные леди, которых оказалось не столь просто обогнуть как всех остальных. С некоторыми из них она училась в имперской школе. – Разрешите наш спор.
– Слишком поздний час для споров, – холодно кивнула девочка, в знак приветствия и прощания разом.
– И все же, это не займет много времени, – не отставали они. – Как вы думайте, может ли девушка, нарушающая традиции и постигающая мужскую науку, выйти замуж за достойного человека?
– Это действительно сложная задача, для девушки, что тратит свое время на подобное образование. – Майя, примирившаяся с собой и со всем миром, не собиралась быть тем, кем ее желало видеть общество. Она сама принимала решения. И несла ответственность за них. – Для обычной барышни много удачных партий. А для такой удачной будет та, что и не снилась обычной барышне. К сожалению или к счастью, те кто не боится своих желаний и ответственности за их исполнение, не попадают под общий список правил. А теперь прошу меня извинить уже слишком поздно.
– Что это было? – доносилось из-за спины.
– Она считает себя выше других!
– Оставь ее. Детям этого семейства законы не писаны.
– Нашли кого спрашивать! Госпожу ледышку!
– Она вообще человек?
А Майя только снисходительно улыбалась, пока голоса не потонули в общем шуме.
Очнулась Майя в незнакомой комнате. Она лежала на большой кровати. Рассмотреть остальные детали мешал балдахин из нескольких слоев бирюзовой органы.
«Это уже было. После уличной драки я просыпаюсь в незнакомом месте». – мысли были достаточно вялыми. Не было желания шевелиться. И она просто лежала, рассматривая ткань, в которой запутались лучики солнца.
«Может мне еще поспать? – промелькнула ленивая мысль. – А что было вчера?»
Воспоминания сначала нечеткие все больше проступали из притупленного зельями сознания. Вот она движется в сторону резиденции. На них нападают. А потом глаза. Невидящие глаза человека отдавшего жизнь за ее защиту. Стоны раненых. Она не делала ничего, а из-за нее умирают совершенно незнакомые люди. Ей вдруг вспомнилось свое детство. Ее отец… бывший отец. Рюим Сайори. Его невероятная жестокость.
«За твои ошибки будет наказана она». – говорил он, кивая на ее маленькую служанку и единственного друга в том холодном доме.
– Они заплатили за мою ошибку. – незаметно для нее из глаз покатились слезы. – Кажется, теперь я поняла урок.
Солнечные лучи, играющие на воздушной ткани, больше не привлекали внимания. Вчера… если это действительно было вчера, она получила слишком жестокий урок. И даже ее жалкая попытка отбить нападение – не более чем ребячество. Сейчас, при свете дня, она видела, как опрометчиво поступила. То, что все обошлось, и она из-за этого не пострадала – счастливая случайность – не более.
Перебирая воспоминания, она не заметила, как к ней заглянула служанка. Увидев заплаканное лицо госпожи, она поспешила за лекарем, но почти сразу столкнулась с Верховным магом.
– Ваше сиятельство, – суетливо поклонилась она.
– Что-то случилось? – видя, как спешит девушка, спросил Вильям.
– Госпожа очнулась. И кажется ей нехорошо.
– Я взгляну. Если решу, что нужен лекарь, то позову. Можешь идти.
Верховный маг лекарем не являлся, однако лекарское искусство начал постигать еще в школе, как и многие маги, кто давал себе труд учиться.
– Майя, – он постучал в дверь, – Я могу войти?
– Да, – раздалось спустя долгую минуту. – Входите.
Залитая солнечным светом комната. Из-за приоткрытого окна доноситься пение птиц и шум города.
Сквозь ткань полога отделяющую комнату от кровати было видно, что девочка сидит.
– Как ты себя чувствуешь? Что-то болит? – сделал несколько шагов к племяннице, но остановился, не дойдя пары метров. Этикет с множеством правил посещения больных не давал ему возможности подойти ближе.
– Только слабость. Но она скоро пройдет.
– Тебе следует поесть. Я позову служанку.
– Постойте. – остановила она уже развернувшегося герцога. – У меня есть вопросы.
– Тебе следует подкрепиться сначала.
– Нет. Пожалуйста. Если вы позовете слуг, то мне еще долго мучится вопросами. Сколько их пострадало?
Уильям только головой покачал. Ей бы спрашивать, кто это сделал и почему, но она беспокоится о людях.
– Четырнадцать убитых и более пяти десятков раненых.
– Четырнадцать убитых… есть те, кого я могу знать?
– Не думаю, что есть. Из наблюдателей никто не погиб.
– Что будет с их семьями? – голос девочки был совершенно спокоен.
– Вдовам или матерям выплатят компенсации. Если есть дети оставшиеся сиротам, и они подойдут по возрасту и способностям, их отправят в Долину.
– А если нет?
– О них позаботятся. В империи действует несколько программ устройства таких детей.
– Те пять десятков раненых, о которых вы говорили…
– Они в лазаретах. Их лечение пройдет за счет казны.
